Легонько, боясь слишком сильно нажать, она ощупала его руки, грудь и ноги, проверяя, нет ли переломов.

— Здесь больно? — спросила она.

Джерри закрыл глаза.

— Наоборот, приятно.

Ким отдернула руки, будто обожглась. Достаточно с нее и того, что придется нянчиться с ним две недели. Не хватало еще создать впечатление, будто он может рассчитывать на нечто большее, чем жилье и еда.

Она помогла ему встать.

— Как это тебя угораздило?

Джерри виновато опустил голову и смущенно улыбнулся:

— Я хотел сократить путь — пройти сквозь стену.

Ким не могла скрыть удивление:

— Ты всерьез думаешь, что можешь пройти сквозь стену?

— Ты права, теперь не могу. — Джерри потер ушибленную голову. — Люди не могут проходить сквозь стены.

Ким двинулась к его комнате. На этот раз она удостоверилась, что он идет за ней следом. Джерри добрался благополучно и опустился на диван, после чего, взяв ногу обеими руками, положил ее на подушки.

— Пахнет вкусно, — одобрительно отозвался он о блюде на столике, шумно втянув в себя воздух.

— Приятно слышать. Надеюсь, тебе понравится. — Ей и вправду было приятно. Конечно, Джерри доставлял немало хлопот, но Ким забавляла его готовность восхищаться любым пустяком.

Раньше, до аварии, от него можно было дождаться лишь дежурной улыбки. Только заметное улучшение на рынке ценных бумаг да, может, поездка за границу на горнолыжный курорт поднимали ему настроение.

Джерри принялся за завтрак. Ким с удовольствием наблюдала, как предвкушение на его лице сменилось настоящим восторгом. Джерри не сразу научился орудовать вилкой, но теперь, к ее радости, делал это довольно сносно. Вдруг, глотнув кофе, он недовольно поморщился.

— Ты не обижайся, но вкус отвратительный.

— Ты всегда пил черный кофе. Говорил, что не протянешь до вечера, если не выпьешь хотя бы три чашки. — Потрясенная, Ким даже уронила свою вилку.

Джерри помолчал.

— Я уже говорил тебе… я теперь другой, — наконец ответил он и выразительно посмотрел на нее, будто пытался сказать что-то важное, донести до собеседницы скрытый смысл.

Может, он пытается вернуть ее? Помнит ли он причину их разрыва? И сам момент расставания? Что он пытается сказать ей? Что после аварии исправился и больше не изменит ей?

Нет, быть такого не может. Ким уверена — он не помнит ничего из происшедшего до аварии. Как будто Джеральда подменили. Доктор Ричмонд предупредил, что у него могут быть повреждения мозга и его поведение может несколько измениться. Но настолько? Он стал совсем другим. И этот другой даже придумал себе имя.

С ума можно сойти, пытаясь разобраться в этом. Легче заново научить его всему. А пока пусть остается у нее — подлечит свою голову и тело. Потом, когда опасность увечий пройдет, он вернется к себе. Если ей нравится общество приятного и внимательного мужчины, расточающего комплименты и веселящего ее, что с того? Пройдет немного времени, к нему вернется память, и он снова встретится с той женщиной, которую возил в мотель.

Воспоминания заставили ее стиснуть зубы от боли. Но она отогнала их прочь. Ким всегда так делала, когда возвращалась мыслями к тому злополучному дню.

— Вот, попробуй мой кофе, — предложила она и передала ему свою чашку. — Может, тебе понравится.

Джерри поднес кружку ко рту и пригубил сладковатый напиток. Ким смотрела в ожидании. Уголки его красивого рта опустились вниз, он вернул ей кружку.

— Нет, спасибо.

Ким пошла на кухню за апельсиновым соком. Возвращаясь, она в который уже раз поймала на себе его пронзительный взгляд, словно стремящийся проникнуть в самую ее суть.

Она поставила перед ним сок, но он даже не посмотрел на него.

— Мне очень неудобно — из-за меня ты не ходишь на работу.

Сначала Ким решила, что он шутит. Джеральд принял бы ее жертву как само собой разумеющееся. Но Джерри говорил искренне, и она пожала плечами.

— Да ладно. Все нормально.

— А у Джеральда… у меня есть родные? Кто-нибудь, у кого я мог бы пожить?

Он уже расспросил ее почти обо всем, имевшем отношение к повседневной жизни, и Ким удивилась, что только сейчас ему пришло в голову спросить о своем прошлом. Как знать, может, ее ответы вернут ему память.

— Твои родители умерли. — Заметив вопросительный взгляд, она продолжила: — Отец умер давно — ты был еще совсем маленьким, а мамы не стало, когда ты учился в средних классах. Жива только тетя Ровена, она в доме престарелых. — Ким не стала говорить, что, не окажись он таким ничтожеством, у него сейчас была бы жена.

Джерри заерзал на диване, устраиваясь поудобнее.

— А твои?

— Что мои? — Ким по привычке резко откинулась назад, позабыв про вихляющую ножку стула, и тот просел под ней.

Джерри подался вперед, готовясь поймать ее.

— Все нормально, — успокоила она его. — Это всегда так.

— Почему ты не сядешь на диван? — Джерри похлопал рукой рядом с собой. — Мне все кажется, что ты вот-вот упадешь.

Ким не верилось: возможно ли, чтобы это говорил тот самый человек, который увивался за каждой юбкой и держал пари с сослуживцами, гадая, когда, наконец, она загремит со стула. Убедившись, что Джерри не шутит, Ким пересела на диван.

— В этом доме не мешает кое-что подправить, — заявил он. — У самого входа, на улице, разболталась ступенька. А вчера вечером, когда ты поднималась к себе, я заметил, что перила лестницы шатаются. Покажи мне, где ящик с инструментами, и я все исправлю.

Джерри был прав. В этом старом фермерском доме действительно хватало работы, но Джеральд ни разу не вызвался помочь. Частью из неприязни к черной работе, частью из-за того, что не любил этот дом. После их женитьбы он планировал перебраться в жилище попросторнее, и возиться с ремонтом, когда они все равно переедут, казалось ему глупым. Но хотя со свадьбой вопрос был решенный, насчет дома их мнения расходились. А тут ни с того ни с сего он готов засучить рукава и стать мастером на все руки. И это несмотря на больную ногу.

— Да нет, не стоит. Я как-нибудь сама займусь делами по дому.

Но это «как-нибудь» Джерри не понравилось. Он уговорил ее показать, где лежит инструмент, и собирался после завтрака взяться за работу. А пока, сидя на диване так, чтобы видеть Ким, решил вернуться к недавней теме. Чем больше он узнает о ней, тем легче ему будет выполнить задание. А потеря памяти — удобный предлог для расспросов.

— Ты так и не ответила мне. Расскажи о своей семье.

Ким рассказала ему о Максвелле, своем отце, о его молодой жене Кармен, своей мачехе. Рассказала, что у родителей она единственный ребенок, нет ни братьев, ни сестер.

Джерри слушал, внимая приятному звучанию ее голоса и чувствуя себя удобно в этой теплой комнате. Куда ни глянь, во всем ощущалось присутствие Ким. От обстановки, простой и незатейливой, веяло в то же время благородством классики. В целом создавалось ощущение уюта и тепла. Старый, выкрашенный белой краской каркасный дом стоял посреди участка в сорок акров. Половина всей территории оставалась свободной. Небольшой пруд за домом, рядом сарайчик, который служил убежищем диким гусям и уткам.

По обстановке жилища можно было судить и о самой хозяйке. Голубого цвета диван и кресло манили забраться на них с ногами. Деревянная мозаика пола и панели на стенах создавали ощущение близости к природе, а кружевные занавески и пушистый, кремово-голубых тонов ковер смягчали общее впечатление суровости.

Частенько наведываясь в библиотеку, Джерри выяснил, что Ким читатель разносторонний. Ее занимало все — от классики до научной фантастики, мистики и любовных романов. Среди прочих книг он обнаружил Библию. Его порадовало, что она имела изрядно зачитанный вид.

Ким рассказывала о процветающем пекарском деле отца, о том, что их выпечку покупают в трех штатах. Джерри в это время засмотрелся на картинки с лошадьми, украшавшие стены. На каминной полке стояла фотография в рамке. Запечатленная на ней маленькая девочка сидела верхом на пони, а рядом стоял мужчина и улыбался малышке с высоты своего роста.

Ким рассказывала о предстоящем расширении компании, когда Джерри внезапно сменил тему:

— А почему ты не держишь в сарайчике лошадей?

Ким откинулась на спинку дивана, мечтательно возведя глаза кверху.

— Я для того и купила этот участок — искала местечко, где можно было бы держать их. Мне всегда хотелось иметь лошадей. Но дела, связанные с расширением компании, занимают у меня все время. Я не в состоянии держать даже одну лошадь. Да чего там — кошку не могу завести.

— Как долго ты будешь работать над этим расширением?

— Полгода, год, два… как выйдет.