— И грохотать расхочется! — скривился Ганс-в-узелке. — Не хочу по рецепту!

— Хочешь или не хочешь, — сказал бургомистр, — а надо! Никуда ты не денешься. Другого дела для вас не придумать. А станете рыпаться — посадим в клетку. А клетку поставим на пристань.

Бургомистр то «тыкал», то «выкал»: он не знал, на «ты» или «вы» обращаются к мелкой нечисти. Ганс захихикал. Но при мысли о клетке опять помрачнел и со вздохом сказал:

— Ладно! По рецепту, так по рецепту.

— Благоразумно! — одобрил доктор.

В скором времени на Тюленьей улочке устроили Грохотальный Домик, и пустогрох стал им заведовать. И если теперь какой-нибудь школьник дрался и безобразничал, огрызался и злился, доктор писал на бумажке рецепт: сорок минут лечебного грохотания. Нарушителя вели на Тюленью улочку, и пустогрох затевал на сорок минут такое шумное представление, что охота кричать и беситься отпадала на целый месяц. Даже иной взрослый дяденька, который дома, случалось, расходился не в меру, выздоравливал у пустогроха от этой своей болезни.

Изображение к книге Маяк на Омаровых рифах

Итак, Грохотальный Домик превратился в лечебницу для безобразников, а Ганс — в нужное и полезное существо. А это самое неприятное, что может стрястись с пустогрохом. Но люди, как известно, ко всему привыкают, и пустогрохи тоже — даже к лечебному грохотанию!

Нельзя сказать, что Гансу не нравилось на Гельголанде. Он снискал всеобщее уважение, научился играть в карты и ловить омаров, получал неплохое жалование, а воскресными вечерами любил полетать на какой-нибудь крупной чайке над морем. И вообще, он единственный в мире гном-пустогрох, заправляющий целой лечебницей. А это одно немалого стоит.

Изображение к книге Маяк на Омаровых рифах

Когда чайка Александра рассказала историю, выпрямила поджатую ногу и поставила ее на решетку балкона, смотритель покачал головой и сказал:

— Странный он тип, этот директор лечебницы! Говоришь, к маяку плывет? Надеюсь, он не станет у нас тут грохотать по ночам.

Иоганн снова вынул из кармана складную подзорную трубу и вгляделся в далекую лодочку. Через увеличительное стекло он увидел маленькую фигурку, свесившуюся над водой.

Изображение к книге Маяк на Омаровых рифах

— Как там тетушка Юлия? — спросил Иоганн.

— Так себе… Язык у нее заплетается.

— Бедная старушка, — вздохнул Иоганн. — Лишается дома со всем добром, а потом должна в крохотной лодочке день и ночь грести по открытому морю. Эх, поплыть бы ей навстречу! Но, как назло, сегодня почтовый катер забрал мой баркас на материк для починки.

— У меня идея, — сказала чайка. — У тебя ведь есть фляга?

— Конечно, — кивнул Иоганн.

— Тогда налей-ка туда горячего пунша и привяжи флягу мне на шею, — сказала Александра. — А я слетаю и отнесу им напиться.

— Отлично придумано! — похвалил Иоганн. — Так и сделаем!

Изображение к книге Маяк на Омаровых рифах

Тут как раз закипела вода; смотритель заварил крепкий чай, добавил рому и сахару, перелил пунш во флягу и привязал ее кожаным ремешком Александре на шею. И чайка тронулась в путь.

— Побудь немного в лодке! Подбодри тетушку Юлию! — прокричал вдогонку Иоганн. — Расскажи ей какую-нибудь историю!

— Какую? — обернулась чайка.

— Про Оммо с Гезиной. Она лучше всего подходит!

— Ладно! — крикнула Александра.

И полетела с фляжкой на шее к лодке.

А бедная тетушка Юлия тем временем выбивалась из последних сил. Она сидела на веслах целую ночь и почти целый день, только изредка делая короткие передышки. Пустогрох ни разу ей не помог, так ему было худо.

— Может, сменишь меня на полчасика? — спросила она. — Я что-то совсем не могу.

Изображение к книге Маяк на Омаровых рифах

Пустогрох, висевший мокрым мешком, приподнялся и только хотел отказаться, но сказал только «бульк» — и беднягу стошнило. Тогда тетушка сложила весла, достала из носовой части лодки одеяло и дождевик, закуталась поплотней и растянулась, как могла, на деревянной скамье. В этот миг подоспела чайка. Тетушка Юлия, завидев в воздухе белые крылья и болтающуюся флягу, подумала: вот летит ангел! Но вскоре узнала чайку.

— Подкрепление! — сказала Александра, запыхавшись от быстрого полета. Она прыгнула тетушке на коленку, а та отвязала флягу, отвинтила крышку и сделала глубокий глоток.

— Ой, хорошо! — протянула она. — Полчасика отдохнуть, а потом со свежими силами — дальше. Попей-ка и ты, пустогрох!

Но Ганс-в-узелке, с отчаяньем глядя в воду, только уныло мотнул головой.

— Пока он не ступит на землю, толку не будет, — заметила чайка.

— Ага, — кивнула тетушка. И спросила, не расскажет ли Александра во время отдыха какую-нибудь историю.

— Расскажу! — ответила чайка. — Меня уже и старик Иоганн попросил. Про Оммо с Гезиной знаете?

— Нет, — ответила тетушка.

— Ну так слушайте!

Тетушка устроилась поуютней, подоткнула одеяло и дождевик, Ганс-в-узелке кое-как приподнялся — ему тоже хотелось послушать, — а чайка вскочила на деревянный выступ на носу лодки, встала поудобней на одной ноге, поджала другую под брюшко и повела рассказ…

Изображение к книге Маяк на Омаровых рифах

История про Оммо с Гезиной

Был среди моря остров размером с небольшой огород. Одиноким холмиком высился он над широкой водной равниной, и нередко его захлестывало волнами. На острове почти ничего не росло. Однако здесь жили два человека: старик Оммо со старухой Гезиной. Были у них домик, лодка и рыболовные снасти, и они гнули спину от зари до зари, чтобы вырастить хоть какой-нибудь урожай.

Однажды к берегу причалил нарядный корабль. На борту сидели посланники могучего короля. Увидев, что островок обитаем, они подозвали Оммо.

— Остров принадлежит нашему Королю! — сказали они. — Хочешь тут жить и выращивать урожай — плати ежегодную дань по десять дукатов!

— Долгие годы живу я на этом острове, — отвечал Оммо, — но никто отродясь не требовал с меня дани. Да и нет у меня ни золота, ни богатства, чтоб вашему королю заплатить. Все наше добро — это рыбы в море да птицы в небе. День прошел — мы сыты, одеты; на том и спасибо.

— Ах ты, мошенник! — вскричали посланники. — Ну, погоди! Вот мы тебя проучим!

Схватили они рыбака, связали и бросили в корабельный трюм. Гезина на берегу громко плакала и просила посланников сжалиться над стариком. Но посланники только смеялись в ответ. Тогда старушка отвязала лодочку, на которой Оммо ходил в море, вставила весла в уключины и погребла вслед за кораблем на большую землю, ко дворцу Короля.

Три дня и три ночи лежал бедный Оммо в темнице, скованный по рукам и ногам. Гезина сидела рядом, положив его голову к себе на колени, и помогала ему переворачиваться — очень больно впивались в бока железные цепи.

На четвертый день повели стариков к Королю во дворец. Встав перед троном, Оммо шатался от слабости и опирался на руку Гезины.

— В чем же я провинился, Ваше Величество? — спросил он у Короля. — Ни за что ни про что схватили, связали… Растолкуйте мне, старому: что это значит?

— Экий наглец! — воскликнул Король. — Неужели ты не слыхал, что каждый подданный должен платить господину дань?

— С таких стариков, как мы, — возразила Гезина, — и взять-то нечего.

— Но если хотите, — продолжил Оммо, — то дайте нам какое-нибудь поручение. Мы готовы сослужить вам любую службу! Только обещайте, что позволите нам вернуться домой.

Король подумал-подумал и недовольно посмотрел на Гофмаршала:

— Ну же, задайте им службу!

И ретивый Гофмаршал с усмешкой сказал:

— Пройдите пешком по морю да принесите Его Величеству золотую прядь с головы Девы-Солнца.

Весь двор разразился хохотом. Оммо с Гезиной испуганно переглянулись, но без слов взялись за руки, вышли на берег — и побрели по морю. А Король, Гофмаршал и все придворные стояли в окнах дворца и глядели во все глаза на двух стариков, идущих по водной глади.

К вечеру вышли путники к Радуге, сиявшей высоким сводом над зеленой водой. Вошли они в радужные ворота и очутились в высоком светлом зале. Посредине сидела на золотом троне сама Дева-Солнце. На ее плечи была накинута серая шаль: приближалась ночь.

Изображение к книге Маяк на Омаровых рифах

— Знаю-знаю, зачем вы пришли! — молвила Дева-Солнце. Маленькими ножничками срезала она со своей головы золотую прядь и протянула Гезине. А старому рыбаку вручила глиняный кувшинчик с серебряной крышкой. — Коли ослабеете телом и духом, — сказала она, — выпейте по глотку!

Оммо с Гезиной сказали «спасибо» и тронулись в обратный путь. И долго смотрела Дева-Солнце, как шагают они рука об руку по сумеречному морю.

Изображение к книге Маяк на Омаровых рифах

Наутро Король удивился, когда Гезина и впрямь протянула ему золотую прядь, но вспомнил свое обещание и велел отпустить стариков восвояси.

Гофмаршал, услышав об этом, позеленел от зависти. Досада брала его при виде людей, живущих спокойно и мирно, — сам он покоя не знал, потому что все время боялся за свою должность. Созвал он слуг и сказал: