Сара была согласна с ней только отчасти, а именно в том, что она не должна прятаться от жизни, но никак не в том, что ее опыт был «горьким».

Этот опыт вовсе не являлся для нее таковым, по крайней мере то время, пока он длился. А длился он три дня, и это были самые незабываемые дни в ее жизни. А вот затем – ничего. И это «ничего» отдавало горечью, поэтому она и боялась сблизиться с мужчинами, начать встречаться с кем-нибудь еще.

В конце концов она приняла приглашение Адама. Ужин в ресторане, первый шаг.

– Наконец-то, – сказала Полли, когда Сара сообщила ей об этом. – Я рада. Пора забыть о призраках прошлого.

О призраке.

Его копию в уменьшенном размере Сара видела каждый раз, глядя на своего сына. Те же черные волосы, те же зеленые глаза. Но она запрещала себе вспоминать о его отце. Обычно ей удавалось не думать о нем вовсе, но не сегодня, хотя именно в этот день она намеревалась навсегда вычеркнуть его из своей памяти.

– Не вспоминай, – вслух произнесла Сара. Прошлое должно остаться в прошлом. Теперь ей нужно думать о будущем, думать о предстоящем ужине с Адамом.

Что ей надеть, как быть с ним милой и очаровательной? – вот чем должна быть полна ее голова, а не тем, что ходить на свидания все равно что говорить на иностранном языке и что у нее нет никакого опыта, разве только одного малюсенького, когда…

Нет, не думать об этом.

Сара решительно склонилась над бумагами. Если она закончит со счетами склада до того, как Лайам вернется из детского сада, она сможет позволить себе небольшую передышку, и они с Лайамом слепят снеговика и поиграют в снежки.

– Почему не на всю ночь? – спросила тетя Селия, услышав просьбу Сары присмотреть за Лайамом.

– Зачем? – удивилась Сара. – Мы только поужинаем вместе.

– Может, после ужина ты захочешь пригласить его к себе? – невинно предположила Селия. – Например, выпить чашечку кофе, – с улыбкой добавила она.

Сара знала, что пока не готова к более близким отношениям, на которые намекала Селия. Она шесть лет никуда не выходила и ни с кем не встречалась.

После рождения Лайама она три года училась на бухгалтера, затем приобретала необходимый опыт, растила сына – у нее просто не оставалось ни минутки свободного времени. И что странно, ее даже не тянуло встречаться с мужчинами. Первый опыт не прошел для нее даром. Обжечься второй раз не хотелось. С Адамом она не будет так безрассудна.

Но сейчас ей нужно закончить работу. В том, чтобы быть независимым бухгалтером и работать дома, был очевидный плюс. Сара сама определяет часы работы и чаще видится с Лайамом. Но был и минус: она могла легко отвлечься, как, например, сейчас, и думать не о счетах, а мысленно прикидывать, что надеть к ужину.

Неожиданный громкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Чай выплеснулся на стол.

– Проклятье!

Сара взяла сухую тряпку и промокнула лужицу, проклиная курьера, который обычно приносил канцелярские принадлежности. Он единственный, кто пользовался парадной дверью. Но ведь она не заказывала…

Стук повторился. Трижды. Нет, это не курьер, тот стучал только раз, причем с такой силой, что тряслись стены, а затем садился в фургон и уезжал.

Тук, тук, тук.

– Да иду уже, иду!

На пороге стояло привидение. Или у нее галлюцинация? Паникуя перед свиданием с Адамом, она уже видит призрака из прошлого не только в уме, но и наяву. И черт бы побрал ее воображение, раз он кажется ей еще привлекательнее, чем тогда!

Высокий, поджарый, узкобедрый. И плечи как будто бы стали шире, чем она запомнила. На черных волосах блестят снежинки. Что, и снежинки – ее воображение? Но тогда они должны делать его мягче, однако не делали. Он по-прежнему выглядел невероятно красивым и опасным хищником.

По его четко очерченным губам скользнула чуть кривоватая улыбка, от которой у нее перехватило дыхание.

– Сара.

Она знала эту насмешливую, немного грустную улыбку, знала слишком хорошо. Целовала эти губы. Наслаждалась его смехом, словами, упивалась его страстью.

Ее лицо запылало, в теле возник пожар.

– Потеряла дар речи, дорогая?

От этого хрипловатого баритона с легким ирландским акцентом у нее по коже пробежали мурашки, словно ее на самом деле коснулась рука призрака.

– Уходи, – с яростью проговорила Сара, закрывая глаза, прогоняя галлюцинацию, воспоминания, мужчину… Она досчитала до десяти и открыла глаза. Внутри у нее все сжалось в тугой узел, потому что призрак по-прежнему стоял на пороге.

На нем были джинсы, черный свитер и темно-зеленое пальто. Он был не брит. В усталых, но смеющихся глазах видны красные жилки. Длинные черные ресницы дрогнули, смахивая снежинки. При виде ее оцепенения его насмешка стала шире, и тут Сара увидела, что кусочек зуба у него отломлен.

Вряд ли даже самое развитое воображение может нарисовать щербатый рот.

Значит, это не призрак и не галлюцинация.

Это действительно он.

Шесть лет назад Сара мечтала об этом, лелеяла надежду, что он вернется в Элмер, вернется к ней. Девять месяцев она планировала, надеялась, молилась. Он не пришел. Не позвонил. Не написал.

И вот теперь – пожалуйста.

Стены вдруг надвинулись на нее. Девушку пронзила боль, такая резкая и пронзительная, что она несколько секунд ловила ртом воздух.

– Флинн, – наконец сказала она и даже удивилась, что ее голос звучит ровно и обыденно.

Флинн Мюррей. Мужчина, который подарил ей ребенка и ушел, даже не оглянувшись.

Конечно, Саре не в чем его винить. Флинн не обещал, что останется. Он вообще ничего не обещал, кроме того, что может причинить ей боль.

Так и случилось, хотя она тогда в это не верила. Ей было девятнадцать. Наивная, глупенькая девчушка, которая была по уши в него влюблена. Они встретились, когда Флинн приехал в их маленький городок писать статью. Увидев его, она поверила, что нашла свою вторую половинку.

До встречи с ним Сара была благоразумной, практичной и энергичной девушкой. Кажется, она начала ставить перед собой цели, едва научившись говорить. Встреча с Флинном и охватившие ее чувства перевернули всю жизнь Сары. Он заставил ее мечтать о том, о чем она раньше не задумывалась, и несколько дней, а затем и недель она верила, что эти мечты сбудутся.

После того, как ее третье письмо кануло в никуда, Сара поумнела. Она узнала, что такое боль и разочарование, и решила, что сделает все, чтобы избежать новых страданий.

– Прекрасно выглядишь, – констатировал Флинн. – И стала еще красивее.

– А ты выглядишь старше, – отчеканила Сара.

И суровее. Черты его лица стали резче, но его сексуальная привлекательность никуда не делась. В двадцать шесть лет Флинн Мюррей обладал грацией пантеры, обаятельнейшей улыбкой и неотразимым ирландским шармом. В тридцать два он казался усталым и закаленным воином, вернувшимся из похода домой, чьи виски уже посеребрила седина. Один висок пересекал шрам, частично скрытый волосами.

– Ты знаешь, как обычно говорят, – пожал он плечами. – Мои года – мое богатство.

– Тогда ты должен быть действительно богат, – съязвила Сара.

Зачем он приехал именно сейчас, когда она решила начать новую жизнь? Флинн ей не нужен. И Лайаму тоже.

Лайам. О боже. Он что же, только сейчас созрел для встречи с сыном? Это спустя шесть лет?

– Что тебе нужно? – агрессивно спросила она.

Флинн сказал именно то, что она боялась услышать:

– Я хочу увидеть своего сына.


ГЛАВА ВТОРАЯ

Сара старалась не поддаться магии зеленых глаз.

– Ты немного опоздал. Пять лет плюс-минус год.

– Да, – не стал спорить Флинн. – Но лишь потому, что только недавно узнал о его существовании.

Сара моргнула, не веря своим ушам.

– Понятно, – в ее ответе прозвучала нескрываемая ирония.

Флинн молча вытащил из внутреннего кармана грязный голубой конверт и протянул ей.

Сара несколько секунд смотрела на конверт, затем медленно взяла его внезапно онемевшими пальцами.

Конверт выглядел так, словно по нему прошлось стадо слонов. На нем не было свободного места от штампов и обилия зачеркнутых и заново написанных адресов. Одно слово привлекло ее взгляд. Ирландия.

Вот это сюрприз. Шесть лет назад Флинн не стремился в страну, в которой родился.

– Ирландия не для меня, – твердо заявил он тогда.

Это нежелание жить на родине объединяло его с предками Сары, жившими сто пятьдесят лет назад. Как часто говорил ее отец, они не могли подолгу оставаться на одном месте, влекомые жаждой путешествий и счастливого будущего. Флинн не упоминал, что в нем живет тяга к путешествиям, но Сара подозревала, что он относится к той же породе людей.

Но что заставило его вернуться в Ирландию? Девушка подняла голову, но, не сумев выдержать проникающий ей в душу взгляд, опустила глаза на конверт, прекрасно помня содержание своего письма.