И мне она только одно и сказала на прощанье:

— В сущности, Снайк, ты не отпетый негодяй. Я бы могла на тебя повлиять в добрую сторону, если бы ты не был таким похотливым и беспринципным самцом. Всё доброе, что в тебе есть, заглушает эта твоя несдержанность. И ты такой неразборчивый, что даже не можешь отличить порядочную женщину от бог знает чего.

— Ах, — говорю, — Ада, я сам себе ужасаюсь, только вот поделать ничего не могу.

— Постарайся, — говорит.

— Непременно, — отвечаю. — Лет через пятьдесят обязательно начну развивать силу воли в этом вопросе. Может и вовсе перестану женщин замечать, как знать.

— Мерзкое, — говорит, — ты, Снайк, животное!

— Спасибо, — говорю, — милая, я тебя тоже люблю. По-братски.

На то мы с ней и расстались. А Ори сделал себе вид ещё прелестней прежнего и улыбался загадочно, и накручивал на палец златой локон.

— Слушай, — говорю, — а почему ты на дороге объявился, в смысле, объявилась мужчиной, а не женщиной?

— О, — смеётся, — это была военная хитрость. Чтобы ты не заподозрил про звездоликую, а главное — чтобы Ада сразу не убила. А вообще, тебе не всё равно?

— Оставим, — говорю, — эту скользкую тему. Хочешь орехов?

Он мне протянул ладошку. Я достал из кармана горсть орехов от подземных жителей — а Ори тут же спрятал руки за спину.

— Я передумал, — говорит.

Я тоже передумал. Потому что это были сушёные горные муравьи. Те самые.

С тех пор я имею ещё больше претензий к подземным жителям.

А что до Ори — то он перед вами. У него такая фантазия — не заложусь, что вы узнаете его при новой встрече. А историю эту я рассказываю уже, наверное, раз сотый, потому что Ори обожает слушать про себя. Он вообще к себе хорошо относится. Вот такушки.


Снайк рассказывал почти до утра. А рядом с ним примостился подросток-йтэн, тихий ребёночек, с длинными ресницами и славной застенчивой улыбкой.

Никто из нас не заметил, в какой момент он перестал быть стулом.

А утром, когда мы шли к кораблю, Тама-Нго мне сказал:

— Послушай, Проныра, а не слетать ли нам на эту Мангру? Как ты думаешь?…

Но это уже другой сюжет.