Она сидела на каменной скамье, подавшись вперед и поставив локти на колени. И, подперев подбородок кулаками, смотрела перед собой. Во взгляде ее сквозила та же тревога, которую Пьетро заметил накануне, правда, теперь Рут выглядела более спокойной.

Стараясь держать себя в руках, он медленно подошел и присел рядом с ней.

— Я ищу тебя с самого утра по всему городу… — произнес он вместо упреков, готовых сорваться с его губ.

— Разве ты не прочел мое письмо?

— Именно прочел, именно поэтому и ищу. В том состоянии, в котором ты была… Как ты могла!.. — И он, не сдержавшись, в сердцах произнес несколько слов на итальянском.

— Я должна была уйти, должна… — упрямо проговорила она.

— Не должна! — выпалил он.

— Мне не следовало выливать все на тебя, — сказала она.

— Я сам попросил тебя об этом, — напомнил он.

— Лучше бы ты оставил меня на улице…

— А я взял и привел тебя в дом, и там ты упала в обморок.

— Но если бы я знала о твоей жене…

— Оставь это. Ты не знала.

Наступило неловкое молчание.

— Ну вот, теперь ты злишься на меня, — примирительно сказала она.

Он понимал, в каком состоянии она пребывает, и надо было успокоить ее как-то, а он попросту сорвался. Не выдержал характер.

— Ну конечно. А что еще я должен чувствовать? Я отправился за тобой, даже не позавтракав. С самого утра бегал по всему городу и всех поставил на уши. Ну да, я устал, проголодался и продрог, а все это оказалось ни к чему. Действительно, с чего бы мне злиться?

Она задумчиво посмотрела на него и вдруг усмехнулась:

— Теперь, когда ты выговорился, тебе стало легче?

— Да!

И это было сущей правдой. Всю свою жизнь он изо всех сил стараться держать себя в руках. И это приносило свои плоды. Но последнее время делать это становилось все труднее. А сейчас эта неожиданная эмоциональная встряска принесла ему настоящее облегчение.

— Хочешь, я куплю тебе попить? — предложила она.

— Можешь даже две порции купить, — проворчал он. — Ладно, идем, уже темнеет.

Пьетро схватил ее за руку, чтобы больше не потерять, и потянулся за ее чемоданом. Однако Рут пыталась воспротивиться:

— Да я и сама в состоянии…

— Хватит спорить! Идем!

Он привел ее в кафе, окна которого выходили на лагуну. Они заняли столик у самого окна, откуда хорошо были видны огни на воде. Он заказал двойную порцию бренди, которую прикончил одним глотком, и пришлось заказывать еще одну.

— Не понимаю, что изменилось со вчерашней ночи. Сегодня ты готова сражаться против целого мира, — сказал Пьетро.

— Так ведь сражаться лучше, чем ничего не делать, заламывая руки?

— Согласен. Главное — знать противника в лицо. Но зачем сражаться против меня? — спросил он удивленно.

— Вчера был трудный день. Перелет, плохая погода и все такое. Но сегодня… я же не сделала ничего криминального. Зачем было на меня так орать?

— Да просто я весь день с ума сходил, представляя, что могло с тобой случиться в незнакомом городе. Ты была одна, несчастная, голодная. Я волновался за тебя!..

— Мне жаль, что все так получилось. Извини. Все в порядке, тебе незачем переживать.

Это его не очень-то убедило. Рут нарочно бодрится перед ним, однако прекрасно заметно, что внутренне она так же напряжена и удручена, как вчера.

— Рад, что тебе лучше, — сказал он. — Но все равно не следует бродить одной в чужом городе. Что бы ты там ни думала, я не хотел, чтобы ты вот так взяла и сбежала.

— Хотел.

— Женщина, прекратишь ли ты спорить со мной каждый раз, как только я открою рот?

— Хм, не знаю… Я все время думала о твоей жене и ребенке…

— Ты их не побеспокоила, — сказал он, заметно побледнев. — Они умерли уже почти год назад. С этим я справился… — Пьетро поспешил сменить тему: — Ну вот, теперь можно полноценно пообедать.

Она поняла, что он не хочет об этом говорить. Похоже, он еще не свыкся со своим горем. В его глазах отражались муки бессонных ночей и горечь одиноких будней. Этот человек был сломлен страданиями. Рут поняла это сразу, как только взглянула на него. В этом они были похожи.

— Надеюсь, ты простишь меня… — виновато сказала она.

— Тебе не за что просить прощения. Пожалуй, ты даже оказала мне услугу, заставив меня наконец-то подумать о ком-то другом, кроме самого себя.

— Ах, ну да! — воскликнула она.

Он слабо улыбнулся.

— И ты тоже? — понимающе спросил он.

— Ну да. Бывает, устаешь думать только о себе. Особенно если очень долгое время больше не о ком думать.

Он заказал обед, потом позвонил Мине.

— Все хорошо… Да, я нашел ее, — сказал он в трубку. — Ах, вы уже застелили постель для нее? Тогда на сегодня все, вы свободны. Проведите вечер с пользой для себя. Моя домработница, — пояснил он, отключив телефон.

— И она уже застелила для меня постель?

— И даже не сомневалась, что я тебя найду.

— Помню, помню. Мне Джино рассказывал, что слуги убеждены в том, что ты человек, для которого нет ничего невозможного. И готовы чуть ли не молиться на своего графа.

Он поморщился.

— Хотел бы я на самом деле быть таким, как они думают.

— Должно быть, это очень печально, если ты там один.

— Не совсем один. Тут живут Мина и Селия, повариха. И потом Тони.

— Мне понравился Тони, — тут же отозвалась Рут. — Он такой большой и пушистый.

— Я взял его из собачьего приюта. Он никому не был нужен, потому что бедняга страдает эпилепсией. Подозреваю, все уверены, что от этого он может быть агрессивным. Но это не так. Когда у него случаются приступы, то он просто ложится на пол и его трясет.

— Бедное животное… — с жалостью проговорила Рут. — Как хорошо, что ты его взял.

— Ну, за это он мне уже тысячу раз отплатил своей преданностью. Он такой друг, каким и человек иногда быть не может.

И все же Рут представить себе не могла, как в таком пустом замке можно жить одному, рядом с призраками прошлого. Наверное, он слишком любил свою жену, если решился вести такую отшельническую жизнь после ее смерти. И она вздрогнула.

— А как ты нашел меня? — поинтересовалась она, чтобы нарушить повисшую паузу.

— К счастью, половина города — мои знакомые. Благодаря им удалось проследить почти весь твой путь.

— Так значит, я все это время была под строгим надзором? — Она усмехнулась.

— Ну, это же лучше, чем потеряться, — парировал он. — В Венеции люди особенные. Мы все тут в ответе друг за друга, как одна большая семья.

«Наверное, Джино — исключение», — с грустью подумала Рут. Пьетро уловил эту нечаянную грусть в ее глазах и все понял. Ведь они были так похожи друг на друга.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Она была в восторге от Венеции и с восхищением рассказывала о тех местах, в которых успела побывать. Жаль только, что больше приходилось спрашивать дорогу, чем любоваться городом.

— Тебе надо было взять хорошего проводника, вот и все, — сказал он. — Тогда не пришлось бы так много и без толку ходить.

— Как раз у меня свободно место экскурсовода, — улыбнулась Рут. — Работать придется много и бесплатно, и главное условие — поладить со мной.

— Отлично. Годится.

— А я тебе еще и не предлагала, — с притворным возмущением произнесла она.

— Может, у меня все-таки будет шанс? Могу я пристроиться хотя бы где-нибудь в конце очереди? — пошутил он.

— Ну и кто же после этого из нас ненормальный? — удивилась она.

— Мы оба с тобой сошли с ума, поэтому никто нас больше не поймет. Поверь, я хочу помочь тебе, — уже серьезно произнес Пьетро.

— А как же твоя фирма?

— Мой ведущий менеджер отлично со всем справится, тем более что в январе не слишком много работы.

Они вышли из кафе и направились к причалу, где как раз в тот самый момент к берегу подплывал водный трамвайчик.

— Он пойдет вниз по Большому каналу, нам как раз туда и надо, — сказал Пьетро. — Побежали, мы на него успеем.

И взявшись за руки, оба бегом пустились к причалу.

Смеясь, они забежали в катер и, стоя, облокотившись на перила, старались отдышаться от быстрого бега. Пьетро посмотрел на девушку и не сразу отвел взгляд. Ее щеки разрумянились, а глаза задорно блестели. Трудно было поверить в то, что еще вчера она буквально не стояла на ногах.

Рут улыбнулась ему. Он, глядя на нее, внезапно понял, что эта девушка кажется хрупкой только на первый взгляд. Характер у нее стальной…

— Может, нам лучше присесть? — спросил он.

— Нет, спасибо. Я уже в порядке.

Рут, держась за перила, с наслаждением смотрела на волны, которые разбивались о бока их катера. Однако Пьетро, опасаясь, как бы из-за качки она не свалилась в воду, все-таки поддерживал ее за талию.

Но он быстро понял, что поступил опрометчиво. Ее близость неожиданно напомнила ему прошлую ночь, когда Рут тянулась к нему, обещая жаркие поцелуи. Сколько времени прошло с тех пор, как он не целовал женщину, Пьетро и сам не мог бы ответить с ходу… К счастью, Рут ничего не заметила, и он сумел взять себя в руки, вовремя вспомнив о том, что у нее есть мужчина — Джино.