Ты могла его убить, Нэлза.

Следовало засунуть оружие подальше, как она всегда делала на борту корабля. Помешала многолетняя привычка – никогда не появляться безоружной в чужом присутствии.

Она убрала бластер в кобуру, подняла с пола полотенце и приблизилась к мальчику, стараясь не делать резких движений, чтобы не напугать его еще больше.

–Вот, возьми, вытри кровь, – сказала она как можно спокойнее, хотя голос так и норовил сорваться, и протянула ему полотенце. – Я тебе ничего не сделаю, успокойся.

Он всхлипнул, припал головой к ее ногам и заговорил горячо, быстро, сбивчиво:

–Госпожа, я виноват, пожалуйста, накажите меня, сделайте со мной, что хотите, избейте, только позвольте мне остаться, не продавайте в публичный дом!

–О, дьявол, – снова сказала она и попыталась поднять его с пола, но он цеплялся за ее колени и продолжал умолять:

–Пожалуйста, госпожа, все, что угодно, только не публичный дом!

–Да успокойся же ты наконец, никто не собирается тебя продавать!

–Госпожа, благодарю вас, – мальчик поймал ее руку и попытался поцеловать. – Я буду делать все, что вы прикажете, госпожа! Я буду послушным, вы никогда не пожалеете, что меня купили!

Дьявол, это просто безумие какое–то. Альрик явно переборщил с наркотой.

Нэлза наклонилась, взяла в ладони его голову и, глядя прямо в глаза, четко и ровно произнесла:

–Парень, слушай внимательно, что я тебе скажу. Закрой рот и больше не произноси ни слова, пока я тебе не разрешу. Теперь убери от меня руки… да, вот так. Запрокинь голову и не двигайся.

Она выпустила его, снова подобрала полотенце, сходила и намочила под душем, а потом вернулась к мальчику. Он стоял на коленях, как она его оставила, и, запрокидывая голову, пугливо на нее косился.

–Вытри лицо, – Нэлза протянула ему полотенце.

Он повиновался.

–Сейчас может быть немножко больно, – сказала она и быстро ощупала пальцами его нос. Слава богу, не сломан, и кровь, кажется, остановилась.

–Можешь опустить голову. Как тебя все–таки зовут, парень?

–Я раб, у меня нет имени, – прошептал он, уткнувшись в полотенце. – В доме Альрика гости называли меня, как им вздумается.

–Нет, так не пойдет. У тебя должно быть имя. Завтра, когда мы пойдем к нотариусу, чтобы оформить вольную, он спросит, какое имя туда вписать. Что ты ему ответишь?

Потрясенные синие глаза уставились на Нэлзу.

–Простите, госпожа, мне показалось, что… вы сказали…

–Вольная, я сказала, вольная, – мягко ответила Нэлза. – Ты не будешь моим рабом, завтра на тебя выпишут все необходимые бумаги. Я бы сделала это сегодня, но уже поздно, и нотариальная контора закрыта. И, пожалуйста, не называй меня «госпожа». Мое имя Нэлза.

–Меня зовут… Ариэль, – голос его дрогнул, и из глаз покатились слезы.

–Да у тебя имя, как у архангела! Не бойся, я не буду называть тебя ангелочком, как этот придурок Альрик.

Ой, Нэлза, зря ты это сказала.

Губы мальчика задрожали, он закрыл лицо руками и разрыдался.

–Господи, чем только этот негодяй тебя опоил, – сказала она со вздохом и похлопала его по плечу. – Ну ладно тебе реветь, пойди умойся, и будем ужинать.

За едой, когда мальчик, отмытый от крови и завернутый в простыню, как в тогу, сел к столу, она сурово прервала его излияния вечной благодарности и сказала:

–Я не собираюсь тебя ни о чем расспрашивать, Ариэль. Не хочу бередить твои раны – это во–первых; во–вторых, я и так хорошо себе представляю жизнь у торговца рабами вроде Альрика и ни в каких живописных подробностях не нуждаюсь. Однако, может быть, мне все–таки следует что–нибудь знать?

Он задумался, потом произнес нерешительно:

–Альрик вас обманул. Он продал меня потому, что от меня мало пользы. Я не подчинялся приказам, и он накачивал меня наркотиками, чтобы его гости могли… ну, чтобы они развлекались со мной. Не тяжелыми наркотиками, а как сегодня, на них не подсядешь. И я своими ушами слышал, как он говорил, что за такого строптивого раба не получишь хорошую цену.

–Скажи мне что–нибудь, чего я не знаю, – хмыкнула она. – Мне известно, что Альрик мошенник и бессовестный лгун. Но поскольку я не собираюсь зарабатывать на тебе, мне все равно.

С легким колебанием он продолжал:

–У меня нет родственников или друзей, которые могли бы возместить вам расходы. Но я мог бы отработать эти деньги…

–Забудь, парень. Если тебе будет легче, считай, что ты достался мне даром, потому что я все равно надула Альрика минимум на пятьсот кредов. Ты ничего никому не должен, привыкай понемногу к этой мысли.

Конечно, ты соврала, Нэлза. Просто решила ободрить мальчика, правда? Ему совершенно необязательно знать, что пресловутые пятьсот кредов пробили заметную брешь в твоем бюджете. Еще раз сделаешь подобную глупость – и твоя «Аврора» останется без нового силового генератора, который уже давно пора было купить.

Она почувствовала себя усталой. После длинного дня, полного неожиданностей, она ничего так не хотела, как спокойно выспаться. Мальчика придется положить на полу в каюте – в рубке тесно, в коридоре холодно и грязно, а вторая каюта давно уже под потолок забита всяким барахлом.

Нэлза взяла его за подбородок, повернула лицом к свету и подняла веко, чтобы взглянуть на зрачок.

–Парень, ты все еще под этой дурью, верно?

–Ага. Будет действовать до завтра.

–В голове туман, между ног все горит, так? Какая же скотина этот Альрик! – пробормотала она. – Я могла бы дать тебе снотворное, но не знаю, как подействует, так что лучше не рисковать. Дьявол, мне придется постелить тебе здесь, на полу, не хватало еще, чтобы ты стонал, ворочался и мешал мне спать…

–Мы можем лечь в одну постель, – голос его был похож на мурлыканье кошки, когда он взял обеими руками ее ладонь и коснулся тыльной стороны горячим ртом. – Я обучен доставлять наслаждение женщинам. Вы останетесь мною довольны, госпожа Нэлза.

Она застыла, боясь пошевелиться, боясь, что сейчас не справится с собой и вцепится ему в горло.

Самоконтроль, Нэлза. Самоконтроль. Он не хочет сделать тебе ничего плохого, он просто глупый одурманенный мальчишка.

Нэлза шумно выдохнула, вырвала руку и несильно хлестнула Ариэля по щеке.

–Набрался уже повадок проститутки? – резко сказала она. – Я предупреждаю в последний раз: не дотрагивайся до меня. Никогда.

Нэлза, прекрати вытирать руку о штаны, как будто он ее испачкал.

–Я не привлекаю вас, госпожа? – спросил он тихо, опуская глаза и заливаясь румянцем.

–Хорошенького же ты обо мне мнения! – проворчала она. – Если ты раньше встречал только подонков, готовых тащить в постель накачанного дурью ребенка, то это не значит, что все вокруг такие.

–Я не ребенок, мне почти восемнадцать. И если вам противно, что я под наркотой, мы можем заняться этим завтра, я для вас все сделаю, что захотите.

–Господи боже мой, парень, да что ты несешь? Я тебе в матери гожусь! И я все–таки смотрюсь иногда в зеркало, так что ты тут никого не обманешь, разыгрывая внезапно вспыхнувшую страсть! Значит, решил заплатить долг благодарности натурой, да?

–Госпожа Нэлза, но ведь…

–Не надо мне от тебя никакой благодарности! Просто перестань утомлять меня и забудь уже, наконец, про секс. Я уже сказала: ты мне ничего не должен. Дьявол, жду не дождусь, когда от тебя избавлюсь, давно меня так никто не доводил!

Если ты немедленно не возьмешь себя в руки, ты разревешься. Наверное, «Нэлза рыдающая» – зрелище еще хуже, чем «Нэлза разъяренная». Господи, как жаль бедного мальчишку. Страшно подумать, что ему пришлось пережить, если он готов лечь в постель даже с такой жуткой образиной, как ты, лишь бы отблагодарить за спасение!

Может, стоит намекнуть Эдвину, что она знает пару–тройку верных людей, готовых взяться за физическое устранение конкурента? Впрочем, если Эдвин никогда не предлагал ей рабов, это не значит, что он ими не торгует…

Она несколько раз глубоко вздохнула, подняла мальчика на ноги и, подтолкнув его к двери санблока, нарочито грубо сказала:

–Иди, остынь, прими холодный душ, займись онанизмом, в общем, делай что хочешь, только не выходи, пока не перестанешь вести себя как кобель на случке, понял?

Он покраснел, и Нэлза, сдернув с него простыню, затолкала его в душ – в третий раз за вечер.


* * *


–Госпожа Торн, распишитесь, пожалуйста, вот здесь. Спасибо. Поздравляю, господин Доминик, – сказал нотариус, ставя электронную печать на документ и протягивая его Ариэлю. – Вы теперь свободный человек. Пройдите, пожалуйста, в соседнюю комнату, вам сведут татуировки.

Мальчик вышел оттуда через пятнадцать минут. Лоб его теперь был так же девственно чист, как и при рождении, и с внутренней стороны запястья был удален регистрационный номер раба, проставленный в купчей.