Я в священном ужасе взглянула на слегка улыбающегося бессмертного, о котором умудрилась на мгновенье забыть. Сегодня не мой день.

- П-простите, - выдавила я из себя, судорожно сглатывая, сразу же показавшийся безвкусным деликатес, и вытирая руки злополучной салфеткой.

 - Ну, что вы, моя задача сделать вашу жизнь как можно более комфортной для достижения вами Главного экзамена в наилучшей форме, а не только надзирать, как вы наверное подумали при встрече с нами.

Я удивленно заморгала, с усилием дожевывая остатки еды. О таком повороте событий я не задумывалась.

- А вот и Маэль дорвалась до барского стола, - протянул сладкий голосок справа от меня.

Джаян. Странно, что она раньше не обнаружилась, наверное, была увлечена своим новым куратором. А вот и он – чуть ниже Эйтана, темно-русые волосы, высокомерный взгляд голубых глаз оглядывает меня с ног до головы и скользит выше. Хм, он считает ниже своего достоинства поприветствовать меня, грубовато для бессмертных, но очень подходит его подопечной. Они специально что ли выбирали ей подходящего наставника?

Джаян видит все это, и ее накрашенные губки расплываются в довольной усмешке. Кажется, сейчас я получу новую партию насмешек. Вот только возразить не смогу, теперь мне придется очень тщательно следить за своим острым язычком. От бессилия я опустила плечи и постаралась сделать вид, что меня ничего не волнует.

Неожиданно наставник Джаян дернулся как от удара, по его лицу прошла гамма непонятных мне эмоций, а рот раскрылся, чтобы выдавить:

- Простите мне мою оплошность. Меня зовут Армис.

Я во все глаза уставилась на него и онемевшую от такого поворота дочку декана.

- М-меня зовут Маэль, приятно познакомиться, - автоматически ответила я и посмотрела на своего бессмертного. Он довольно улыбался, вот только глаза его, устремленные на Армиса, больше походили на грозовые тучи, чем на его прежний нейтральный серый цвет.

Ого, кажется, все же день обещает быть не таким страшным, как я предполагала, и возможно принесет мне еще немало приятных сюрпризов. 

Глава 4 «Расплата»

Вчерашний фуршет закончился на ура. Джаян ходила мрачная, я наелась до отвала всяких вкусняшек, и с удивлением обнаружила, что Эйтан тоже ест. Мои представления об Обращенных стремительно обращались в дым. Это открытие повергло меня в такой шок, что очередное пирожное выпало у меня изо рта. На этом мои конфузы к счастью закончились, наши кураторы откланялись и удалились в неизвестном направлении, а я побежала делиться с Джессикой новостями и удачно заныканными для нее угощениями - она у меня была известной сладкоежкой.

И вот сегодня я стою перед списком первой десятки и понимаю, что задыхаюсь.

Джаян сполна отомстила мне за вчерашнее унижение – с седьмого меня перенесли на десятое место, которое как обычно выделялось красным цветом так похожим на кровь, чтобы учащийся знал, что в любой момент может вылететь из элитного списка. Так как большая часть поступающих сюда студентов училась просто ради того, чтобы Академия дала им карт-бланш на поступление в любой понравившийся университет, то никто особо и не переживал, если оказывался не в первой сотне выпуска. Лишь горстка элиты, боровшаяся за почетные места в новом наборе Обращенных, да и я со своими мечтами, старались оказаться в первых пяти десятках.

Я конечно и раньше переживала, что могу опуститься ниже первых десяти, это отодвигало мою мечту на недели вперед. Но сегодняшнее объявление поставило под угрозу ее возможную реализацию.

Я почувствовала как с каждой строчкой хрупкое равновесие моего мира разбивается вдребезги.

«Вниманию учащихся. Совет Бессмертных постановил о сокращении допущенных в этом году к Главному экзамену учащихся до первых десяти человек, чьи кураторы прибыли вчера на торжественную встречу. Первым ста членам списка мы приносим свои извинения и возможность перенесения экзамена на следующий год на новых условиях, которые будут опубликованы и внесены в правила к концу месяца.»

На фоне этого объявления моя фамилия на соседнем листке горела алым цветом крови, пульсируя у меня перед глазами напоминанием того, как я теперь близко к тому, чтобы вылететь из списка.

Джессика сочувствующе приобняла меня за плечи.

- Выше нос, я уверена, что последние пару месяцев ты выдержишь!

Вместо ответа я судорожно стала рыться в сумочке, дрожащей рукой достала таблетки витаминов и бутылочку воды из запасов, которые обновляла еженедельно. Не глядя, открыла банку и вывалила в рот половину упаковки. Джессика ахнула и попыталась меня остановить, но замерла от выражения моего лица.

- Сколько ты собираешься сдать сегодня? – На лице подруги был написан откровенный ужас.

- Сколько смогу. Я не могу позволить какой-то особе помешать мне, когда до цели осталось всего ничего.

- Но сегодня у вас индивидуальное занятие с Обращенными…, - Джессика уже поняла, что меня не остановить, но все еще делала вялые попытки.

- Постараюсь успеть. Прикрой меня на плавании.

- Маэль, ты еще не оправилась от прошлого донорства, ты можешь не попасть на экзамен по причине того, что просто будешь не в состоянии!

- Мне нужна гарантия неприкосновенности на эту неделю! – Я и сама боялась своего решения. – А потом я что-нибудь придумаю.

Подруга молча сжала мне плечо.

- Немедленно звони, если станет совсем плохо, я транспортирую тебя домой.

Я молча кивнула головой и, повернувшись, все ускоряющимся шагом покинула Академию. Хорошо еще, что охрана у нас пофигистично относится к своим обязанностям, и мне не нужно объяснять, куда я собралась посреди учебного дня…

Когда в мою руку привычно вошла игла, я попыталась расслабиться и выкинуть посторонние мысли из головы. С первым было просто – я в четвертый раз сидела за последние 2 часа на кресле, и мой организм пытался вырубиться при первом подходящем случае.

Со вторым не очень – мысли упорно возвращались к тому, как я смогу продержаться и не вылететь, и что мне для этого нужно предпринять.

Голова мягко уплывала в небытие, а глаза сами собой закрывались.

Внезапно иголку резко вырвали из моей руки, и кусок ваты довольно грубо прижался к коже.

Мои глаза столкнулись со взглядом, похожим на грозовую тучу…

Лицо бессметного было так близко к моему, что я видела как гневно раздуваются его ноздри, а губы сжаты в одну тоненькую полоску.

Внезапно вспышка сознания озарила мой отупевший от перекачки крови мозг. Он просто не мог находиться во дворце Доноров, недавно Обращенных туда не допускали, так как они еще долго должны были обучаться контролировать свою жажду крови.

Мои глаза лихорадочно заскользили по вороту его рубашки. Шея, она сейчас не была так закрыта, как вчера на церемонии встречи. И его кожа мерцала так близко, что если чуть-чуть приподнять голову, то возможно я разгляжу знак на его шее….

Руки Эйтана тряхнули меня как тряпичную куклу, и мысли о его знаке напрочь вылетели у меня из головы.

- Ты чем думаешь, тупая девчонка! – В его глазах плясали молнии, а я заворожено наблюдала, как они скользят по радужке во всех направлениях. Таких глаз не может быть у первогодки…

Эти мысли ясно показывали в каком заторможенном я была состоянии, что совершенно не боялась бессмертного, который продолжал злобно встряхивать меня.

- Ты сдала сегодня кровь 4 раза! И, как оказалось, это твоя нормальная практика, врачи давно уже привыкли и не смеют уже с тобой пререкаться!

Его взгляд оторвался от моих, а ноздри жадно затрепетали. От его тряски вата с моей руки сорвалась, и струйка крови стала стекать по руке.

Я замерла, боясь пошевелиться. Все признаки указывали на то, что стоявший передо мной бессмертный далеко не недавно Обращенный, но существовал шанс, что я ошибаюсь, и вот тогда моя жизнь находилась в опасности…

Голова Эйтана опустилась к моей руке, и я ощутила как его язык осторожно слизнул кровь. Вспышка удовольствия пронзила мое тело.

Мама дорогая, так вот зачем фанатки бессмертных ходят в бары запретных наслаждений, слухи о которых шепотом передаются у нас в Академии…

Это было…это было…как взрыв в голове, а он всего лишь едва коснулся моей кожи языком…

Я облизнула пересохшие губы, пытаясь разглядеть сквозь пряди ванильных волос, раскинувшихся по моей руке, почему Эйтан замер.

Внезапно он резко отпрянул от меня, молча взял вату, вытер кровь, и затем завязал мне руку бинтом.

Все это он делал с низко опущенной головой, но затем поднял ее и взглянул мне прямо в глаза.

Я ахнула. Радужка расплылась на весь белок, и серый грозовой цвет занимал теперь все пространство. По нему как по небу пробегали разряды молний, и меньше всего существо, что стояло сейчас передо мной, походило на человека… Сказать, что я струсила, значит не сказать ничего. Ни в одной книге не рассказывалось, как оно происходит на самом деле…