— Ты, что? Обижаешься? Прости меня за это, ну как это по-русски. За, за..

Она ищет слова, и я прихожу ей на помощь и подсказываю.

— Откровенье. — Слово откровенье.

— Красиво. — Говорит она и, выпив вино, протягивает мне пустой бокал.

— Что красиво? — Спрашиваю, так как уже и сама начинаю терять нить нашего разговора.

— А все красиво! И слова красивые и девочки. Хочешь, я тебе скажу, как я знакомилась с девочкой. — И она, рассматривая мой удивленный взгляд, смеется, красиво обнажая белые ровные зубы.

— Да, да! Я такая же, как ты! Что не доверишь, нет, не так… — Ты не веришь?

— Смотри, какая я девонька! Классовая, нет, не так, наверное — классная?

Она не совсем уверенно выбирается из кресла. Стоя босыми ногами на полу начинает танцевать, плавно покачивая покатыми бедрами передо мной. Что-то такое напевает и медленно протягивает руки вдоль своих бедер, вдоль тела и, приподняв их над головой, начинает очень эротично покачивать бедрами. Я смотрю на нее и восхищаюсь ее непринужденной смелости и откровеньем. Ее тело так эротично выгибается, что она начинает медленно поворачиваться, все время, покачивает бедрами как арабская танцовщица. Протягивая руки вдоль тела цепляет пальцами и задирая вверх и без того коротенькую юбочку. Я вижу под ней открытые участки белой кожи между белыми трусиками и краем чулок. Она поворачивается ко мне спиной и страстно выгибает попку, руки закидывает за голову и распускает свои густые и темные волосы по плечам, а затем изгибается и откидывает голову. Ее волосы красивыми волнами покачиваются передо мной. Она медленно переступает назад и приближает ко мне свое изгибающееся тело.

Потом происходит то, что обычно происходит почти всегда с подгулявшими бабами. Млада, не осторожно цепляется ногами за ковер и, потеряв равновесие, валится спиной на столик с закусками. Бабах! Все, что было на столике, в тот же миг переносится к ней на блузку, юбку и чулки и она, не удержавшись на столике в таком положении, валится прямо передо мной на пол с остатками наших бутербродов и закусок на своей спине.

Я бросаюсь к ней.

— Девочка, ты не сильно ушиблась? Ну, ты даешь, милая! Давай, вставай.

Она садится, обиженно смотрит мне в глаза и вдруг начинает плакать. Потом я, как могу, успокаиваю ее, помогаю подняться и, осторожно придерживая под локоть, веду в ванную комнату. Она все еще всхлипывает и продолжает бесчисленно раз, извиняться. Я помогаю ей снять запачканные вещи и, найдя тазик, кладу их, а потом заливаю водой. Пока я вожусь с вещами, Млада топчется у меня за спиной и все не решается окончательно раздеться передо мной и отмыться. В большом зеркале я мельком вижу ее полуобнаженное тело, красивое белье и чулки, обворожительно сексуальные на ее стройных и немного худощавых ногах. Она явно смущается моих взглядов и своего полуобнаженного тела передо мной. Чтобы ей не мешать я выхожу и начинаю наводить порядок в кабинете у столика. Пока я убиралась, я все время прислушивалась к звукам из ванной и представляла себе, как она хороша, должно быть выглядит, обнаженной. У меня возникало желание видеть ее и я, под предлогом того, что должна передать ей чистое полотенце и халат на несколько секунду бесцеремонно вторгаюсь к ней. Она сидит в ванной и моет голову, поэтому у меня появляется возможность лучше рассмотреть ее тело. Я с удовольствием отмечаю, что у нее белая кожа, правильное и хорошо сложенное тело, развитая в меру белая грудь, с маленькими темными сосками и очень нежно открытая длинная шея. Сдерживая себя, я с волнением, от увиденной красоты ее сексуально привлекательного тела, удаляюсь, медленно и тихо прикрываю за собой дверь. Топчусь в комнате, а перед глазами ее заманчивое тело. Мне ничего не стоит сейчас, как мне кажется, овладеть ей, но меня сдерживает память о Женьке. Я даже какое-то время малодушно борюсь с собой и отступаю. Говорю себе, что у меня есть любимая и мне не надо еще каких-то проблем, особенно на работе. Поэтому, как только она выходит из душа я, стараясь на нее не смотреть, предлагаю ей, какое-то время отдохнуть у меня в номере пока я буду проверять девчонок. Она как то очень легко соглашается и уходит в спальную комнату, оставляя дверь в нее приоткрытой. Эта не прикрытая в спальню дверь все время мешает мне сосредоточиться, и я очень рассеянно обхожу комнаты девочек, думаю. Что же эта дверь для меня обозначает?

Глава 2. Уроки по сербскому

На другой день, утром, захожу к ней в кабинет.

— Здравствуй, девочка! Ты как?

Она смущенно улыбается и кивает головой в приветствии на мое появление. А потом, отводя глаза в сторону, тихо говорит.

— Ты знаешь, был такой герой сербов Кара-Джоржиевич. Он говорил, что борется не только с турками, но и словами, которые унижают нас. Несколько веков турки унижали сербов, грабили, отнимали детей, насиловали и при этом все время говорили: отдай, давай! Все сербы ненавидели их и эти страшные слова. Поэтому он сказал, что сам лично отрубит голову тому сербу, который хотя бы еще один раз скажет слово — ДАВАЙ.

— Ты поняла, почему он так сказал? — Она смотрит теперь уже мне в глаза.

Я не знаю, что сказать и пожимаю плечами.

— Вот вчера, когда я упала, ты сказала это слово, и мне было очень обидно. Не спорь, я не хочу тебя обижать. Просто когда я училась в Руси, я все время слышала это безжалостное слово. «Давай учись, давай быстрей» — все время, давай! И даже мой мальчик мне говорил в постели: «Млада, давай, давай, еще».

Сербы так не говорят — давай. Мы говорим: «На, бери. Даю тебе, пусть ты будешь счастлива и богата» Мы даем сами и нам, с благодарностью тоже дают. Мы ни у кого и ничего не просим и не забираем, потому не говорим, как бандиты, башибузуки — Давай.

Вы не турки, но у вас русских, тоже все время на языке это слово — Давай, да давай.

Мы вчера пили за здравие тебя, мое и все было хорошо. А потом ты сказала: «Давай выпьем за любовь» и все было не так хорошо, потом, даже плохо. Почему так? За здравие хорошо, а за любовь это плохо? Это не правильно, так не должно быть.

Я пришла вчера и говорила тебе: «На бери, бери подарок, мою любовь. Бери, я даю тебе, будь счастлива» А ты мне все время говорила, как турок, разбойник: «Давай, да давай!» Вот почему все так плохо.

Я слушала ее и молчала. Мне нечего было сказать, где то она была права.

Глава 3. Прием в нашу честь

Моя работа не прошла даром. За достигнутые успехи мне предоставили пятнадцать дней отдыха в Таиланде. Почему так? Просто по контракту я не могла выезжать на родину до окончания срока контракта и меня, на приеме в честь университетских достижений, премировали отдыхом в Таиланде. Там же на приеме я переговорила с Младой. Я сказала ей, что меня премируют поездкой на отдых, а одной мне ехать не хочется, поэтому если она не против, то мы сложимся, и сможет поехать вместе. Млада выслушала меня, как всегда молча, но потом сразу, же согласилась, когда я сказала, что ее поездка будет вдвое дешевле. Тут же на приеме мы подошли к нашему начальству, и я попросила отпустить со мной Младу. Ее не только отпустили со мной, но и согласились оплатить ей половину расходов с тем, чтобы я ничего вообще не оплачивала. На том и решили.

После приема я зашла к Младе, пропустить чего-нибудь покрепче, чем шербет, так как в стране нашего пребывания действовал суровый сухой закон. Конечно, я рисковала, но уж больно мне хотелось поговорить обо всем с кем то. И об оценке нашей работы и о предстоящем отдыхе.

Когда я постучалась, дверь мне открыла Млада. Она еще не успела переодеться, после приема, и была все еще эффектна в своем строгом вечернем платье, но уже без туфель, а просто с босыми ногами.

— Заходи. Я сейчас что то стану придумывать, и мы сможем спокойно говорить.

Я знала, что так не складно она говорила всегда, когда волновалась. А от чего она разволновалась? Подумала я. Но не стала разбираться и воспользовалась ее приглашением. Ее квартира была небольшой, но уютной. Одна комната для отдыха, спальная комната, кухонька, туалет и душ. Пока я осматривалась Млада, засуетилась, доставала посуду, а потом попросила меня сервировать стол на двоих, пока она что то «придумывает» на кухне. Через минуту у меня все было расставлено, и я заглянула на кухню. Млада возилась и, увидев меня, застеснялась, что ли, но я увидела, что мой приход для нее значит многое. А вот что он значил? Я сказала, чтобы она пока переоделась, платье уж больно хорошее и со мной можно проще. Она замялась. Я, желая ее успокоить, сказала, что мы не на приеме, и я просто зашла поговорить, и может, если она не против, то вместе с ней выпить. Она, наконец, согласилась и, передав мне тарелку с закуской, вышла переодеваться. Когда я с тарелками шла в комнату, то в приоткрытую к ней дверь видела, как Млада, подкрашивается, стоя без своего шикарного платья перед зеркалом. Я видела ее со спины. Мельком посмотрела на ее оголенную спину, немного худощавую фигуру, стройные и ровные ноги в чулках и заметила на ее прекрасной, слегка отвисающей попке легкомысленно легкие розовые трусики, которые скрывали только по половиночке каждой дольки попки. Я невольно замедлила шаг и уже почти скрылась, но увидела, как она, увидев меня в отражении зеркала, быстро оборачивается ко мне и перехватывает мой восхищенный, быть может, взгляд.