— Вы готовы? — спросил он. — Я вас провожу домой.

Двое мужчин посторонились, давая Викки пройти. Она проследовала мимо Адама с высоко поднятой головой и, не заметив неровной ступеньки, неожиданно споткнулась. Адам поддержал ее. Его рука была сильной и твердой, словно дерево.

— Вы не собираетесь попрощаться? — спросил он, неожиданно улыбнувшись. — Не думаю, что ваши английские манеры могли улетучиться так быстро.

Викки покраснела и пожелала Хуссейну и Криспину доброй ночи. Она не знала, радоваться ей или огорчаться, что Адам зашел за ней. Положим, она бы не смогла сама найти дорогу домой. Но можно предположить, что он пришел лишь затем, чтобы еще раз увидеться сегодня с Умм-Яхьей.

— Спасибо. Я вполне бы справилась и сама, — громко сказала Викки.

Голова Адама была не покрыта, и Викки могла видеть его рыжие кудри, высокий лоб и крупный орлиный нос.

— Я в этом и не сомневался, — вежливо ответил Адам.

Глава 3

Викки была вынуждена почти бежать за Адамом.

— Нам необходимо идти так быстро? — наконец не выдержала она, раздраженная легкостью, с которой ему удавалось проскальзывать сквозь толпу, в то время как она была вынуждена постоянно останавливаться и кого-то пропускать.

Адам оглянулся, улыбнувшись:

— Привыкнете.

— И вот еще что… — продолжала Викки, словно не слыша его. — Думаю, вы могли бы нам сказать, что вы не служащий фирмы.

— Зачем? — усмехнулся он, явно получая удовольствие от ее раздражения.

— Вы поставили нас в неловкое положение, — попыталась объяснить Викки.

— Это означает, что, знай это, вы бы не последовали моим столь любезным рекомендациям, верно? — Адам продолжал улыбаться. — Но именно этого я и хотел избежать. В конце концов, отдельного помещения для споров не нашлось, а вам надо было устроиться комфортабельно и безопасно.

Викки пристально посмотрела на него:

— Не очень-то это было честно.

Он рассмеялся:

— Ну, не знаю. В конце концов, я действительно работаю на фирму. До вашего приезда именно я делал большую часть работы. Человек, которого они послали в Лондон взамен вас, был не очень-то трудолюбив.

Викки промолчала. Казалось странным, что Али послал двух человек на замену лишь одного, но она не хотела думать об этом — она была рада, что выбрали ее.

По шелковым рядам они пошли помедленнее. Адам объяснил, что обещал купить отрез дамасского шелка в подарок.

— Мне потребуется ваш совет, — сказал он серьезно. — Тут такой большой выбор, а мне нужен самый лучший.

Викки пожалела, что так устала и не может с удовольствием, не торопясь, бродить среди громадных рулонов ткани, раскинутых во всем великолепии на прилавках, сверкающих и переливающихся.

— Для кого это? — спросила она наконец в третьем по счету магазинчике.

— Вам следует усвоить, — покачал головой Адам, — что здесь даже мужчины не задают вопросов женщинам, не то что…

— Но я не мужчина, — прервала его Викки, стараясь быть предельно вежливой.

Он согласился:

— Далеко нет. — Потом, взглянув на нее пристальнее, добавил: — Женщина сверху донизу, и к тому же усталая.

— На последнем издыхании. — Викки была рада, что хоть в чем-то могла согласиться с ним.

— Ну хорошо, тогда оставляю выбор вам, — сказал Адам. — Так будет быстрее и, наверное, проще, так как вам лучше знать.

Но все оказалось не так уж просто. Тканей было такое количество и такой немыслимой красоты, что у Викки просто разбежались глаза. Она перебирала одну за другой, а потом еще и еще, и все никак не могла выбрать.

Торговцы на все лады расхваливали свой товар, с тревогой осведомлялись о ценах, которые запрашивали их конкуренты, божились, что все, что предлагали последние, совершеннейшее барахло и только у них самый лучший в мире дамасский шелк.

В конце концов Викки остановилась на темно-синем шелке, отливающем серебром, и голубом, таком бледном, что казался почти белым. Материя была очень плотной и как нельзя лучше подходила для нарядного платья, и Викки невольно позавидовала женщине, которая получит такой подарок. В ее собственном гардеробе не было ничего и отдаленно похожего.

Взяв покупку, Адам зашагал рядом с Викки.

— Вы зайдете? — спросила девушка, когда они подошли к двери дома Умм-Яхьи.

Он кивнул:

— Георгиос ждет меня к ужину. — Его глаза смеялись. — Разочарованы?

— С чего бы? — не поняла Викки.

— Потому что в Дамаске мужчины едят одни, — объяснил он. — Женщины садятся за стол лишь после того, как те закончат трапезу.

Трудно было поверить, и все же это оказалось действительно так.

В дверях их приветствовала Умм-Яхья, которая провела их через внутренний дворик в гаремлик.

— Георгиос опаздывает. Подождете его здесь? — спросила она Адама.

— Если Георгиос не будет возражать, — сказал, соблюдая формальности, Адам. Он уселся на табурет в углу кухни и стал наблюдать, как хозяйка готовит на углях кебаб. Длинные шампуры с мясом раскалились докрасна, и аппетитный аромат баранины заполнил все помещение.

— Могу я чем-нибудь вам помочь? — спросила Викки.

Умм-Яхья указала на огромное блюдо овощей и буханку арабского хлеба:

— Порежьте, пожалуйста, хлеб и полейте овощи этим соусом. — Умм-Яхья приняла предложение Викки также естественно, как то было сделано.

Викки отрезала маленький кусочек хлеба и пожевала. Хлеб оказался из муки грубого помола и довольно соленым, но Викки понравилось, и она подумала, что такой хлеб вполне подойдет к готовящемуся кебабу.

— А что это у вас в свертке? — Умм-Яхья указала глазами на пакет, который Адам все еще держал под мышкой.

Он нежно улыбнулся ей:

— Подарок, что же еще?

— Правда? — она взяла пакет и начала с волнением его развязывать. — Не могу! — пожаловалась она. — Вечно они так туго завязывают!

Адам потянул за один кончик, и бумага тут же соскочила, освободив содержимое. Умм-Яхья перевела дыхание, увидев материал. В глазах ее появились слезы, и руки задрожали.

— Это слишком прекрасно, Адам. Не надо бы.

— Если это доставит маленькое удовольствие, это все, что мне нужно, — ответил он.

Присутствующая при этом Викки почувствовала себя довольно неуютно. Она перестала резать хлеб и лихорадочно придумывала какую-нибудь уважительную причину, чтобы выйти.

— Прекрасно! — повторила Умм-Яхья. — Она будет так благодарна, Адам. С тех пор как умерла наша мать, ее ничего не радует.

— Полагаю, что так, — коротко ответил Адам. Он взглянул на Викки и улыбнулся ей. — Вы должны познакомиться с сестрой Умм-Яхьи. Это очаровательнейшая девушка из всех, что я когда-либо встречал.

— И несчастнейшая, — вздохнула Умм-Яхья.

— Это все пройдет, — ободрил ее Адам. — Вам бы не следовало слишком опекать ее.

Умм-Яхья фыркнула:

— По крайней мере, я знаю, что под вашей опекой она в безопасности. — Она опять переключила внимание на шелк. — О, Адам, это чудный подарок. Я жду не дождусь, когда Мириам его получит.

— Может быть, Викки тоже поехать завтра в Гуту за розами. Тогда мы все вместе могли бы вручить этот материал Мириам.

Умм-Яхья возликовала:

— Конечно же! Викки, вам надо сказать Хуссейну, что завтра вы отправитесь с нами в Гуту. Вы так же полюбите Мириам, как и все мы. Обязательно!

Но Викки не была в этом так уверена и даже обрадовалась, заслышав во дворе шаги Георгиоса. Криспин был не прав, подумала она. Адама интересовала не Умм-Яхья, а ее сестра. И еще она подумала, что это не ее дело.

Георгиос сразу же увел Адама. Низенький и толстый, он выглядел немножко смешным рядом с высоким Адамом, но вряд ли кто-либо рискнул посмеяться над ним, так он был безудержно доволен собой и жизнью в целом.

— Вы мне портите свояченицу, — услышала его слова Викки, пока они шагали через двор в салемлик. — Она всех нас заставила бы плясать под свою дудку, если б настояла на своем. Моя жена — одно из чудес света, но Мириам…

К сожалению, Викки не расслышала, что он думает о своей свояченице, — мужчины уже вошли в дальнее помещение. Викки и Умм-Яхья остались одни в кухне, пропитанной запахом сочного мяса с угольной жаровни.

Мужчина-слуга, который утром ввел Викки в дом, принес еду в салемлик, а зевающая Умм-Яхья, забрав материю, пригласила Викки в гостиную.

— Надеюсь, они не будут есть долго, — сказала она своей усталой гостье. — Чем раньше вы, дорогая, поедите и отправитесь спать, тем лучше.

Адам, очевидно, думал так же, поскольку пищу, принесли даже раньше, чем Умм-Яхья предполагала.

— Георгиос не такой деликатный, — заметила она со значением, подавая Викки еду, — но Адам все еще находит наш образ жизни в некотором отношении странным. Может быть, вы поужинаете с ними.