Криспин уже был там. Он увидел Викки, и на его лице появилось облегчение. Когда он выбежал на улицу, Умм-Яхья многозначительно пихнула Викки под ребро.

— Так это и есть Криспин? — спросила она. — Какой красивый!

Викки покраснела. Она представила их друг другу и с облегчением увидела, что Криспин улыбается и выглядит довольным.

— Позвольте нам обслужить вас, — обратился он к черной статуе перед собой. — Возможно, Викки и я сможем сделать что-нибудь особенное для вас в качестве нашего первого задания здесь?

Умм-Яхья была довольна.

— Я войду, — объявила она, вталкивая молодых людей в сумрак магазина. — Ну так что вы мне предложите, — спросила она, оглядываясь.

Викки, уверенная, что ее хозяйка пользуется лишь лучшей и самой дорогой парижской косметикой, колебалась.

— Это должно быть что-то очень необычное, — сказала она с сомнением.

Умм-Яхья кивнула:

— Ну разумеется, необычное.

Викки зашла в комнату рядом и быстро отобрала несколько компонентов — миндальное масло, меккский бальзам, употребляемый теперь только арабами, базилик, сандал и папоротник. Затем смешала понемногу каждого с дамасской розовой водой.

— Да, это нечто индивидуальное, — важно изрек Криспин, появившись в дверях. — Нечто, подчеркивающее очарование столь прекрасной дамы.

Викки показала ему язык.

— Откуда знаешь? — спросила она на безопасном расстоянии. — Ты же не мог ничего различить через этот черный кошмар.

Криспин скривился:

— Вряд ли Адам выбрал бы не самое лучшее и восхитительное.

— Но, — запротестовала Викки, — у нее муж и дети. Ее муж — друг Адама.

— Да? — Криспин, судя по тону, не верил, очевидно, ни одному ее слову. — И она закутывается, когда Адам поблизости?

Викки вспомнила, как Умм-Яхья угощала Адама чаем, и подумала, что надо узнать побольше о местных обычаях. Вероятно, некоторые сомнения отразились на ее лице, так как Криспин нахально поцеловал ее в шею.

— Вот видишь! — сказал он.

— Умм-Яхья очень современная, — отмахнулась от него Викки. — Она училась в Англии.

Но Криспин был уверен в своей правоте.

— Как насчет резеды? — предложил он. — Ее сладость может привлечь.

Но Викки не сомневалась, что вкусы Умм-Яхьи гораздо изысканнее, чем полагал Криспин. И она оказалась права: Умм-Яхья сразу же отвергла избыток сладкого и остановилась на тонком горьковатом аромате,

— Это дорого? — поинтересовалась она осторожно.

Викки покачала головой:

— Это подарок. Мы приготовим его для вас, и я принесу его вечером домой.

— Подарок? — повторила Умм-Яхья. — Нет, думаю, нет. — Она улыбнулась Викки, хотя трудно было предположить, о чем она думает. — Не торопитесь с этим, дорогая. Мне очень приятно, но это не должно быть вам в обузу. Адам был бы недоволен.

Криспин скорчил гримасу, но Викки была благодарна Умм-Яхье за понимание.

— Я приготовлю духи очень быстро, — пообещала она торопливо. Это будет прелестный аромат.

Умм-Яхья поправила свою накидку.

— Очень любезно с вашей стороны, — сказала она вежливо. — А теперь мне надо домой, посмотреть, что там мои ребятишки натворили. Вас ждать к ужину, Викки?

— А можно?.. — Викки запнулась.

— Я буду ждать. — Умм-Яхья шагнула к двери. Затем оглянулась через плечо, и Викки поняла, что она улыбается. — Вам, может быть, и не понравится наша кухня. Мы, знаете, едим по-арабски.

— Мне понравится, — уверила ее Викки. Умм-Яхья подернула плечами:

— Можно долго прождать, пока мужчины закончат дела, но, возможно, Георгиос разрешит нам некоторые приготовления. — Она заторопилась, видимо, погрузившись в мысли о предстоящем ужине.

— О чем вы это, черт побери! — спросил Викки Криспин, когда Умм-Яхья ушла.

— Я еще не уверена, — ответила девушка. — Но похоже, к вечеру узнаю. — Она вздохнула. — Мы живем в мужском мире — так точнее.

— Я в этом не уверен, — возразил Криспин. — Ты бы посмотрела на отель, где я буду жить. Если я там останусь, весьма вероятно, меня отравят.

— Крепись, Криспин. Все дело в привычке. Здесь все так отличается от того, к чему привыкли мы.

— Да уж, не говори! — Криспин оглядел тесный магазинчик. — Ты только представь, что мы тут будем делать?

Викки решила получше познакомиться с местом своей работы. Она прошла в заднюю комнату, служившую лабораторией, и расставила по местам бутыли, использованные ею для приготовления духов Умм-Яхьи. Для такого маленького магазина лаборатория была очень впечатляющей. Викки подумала, что могла бы реализовать здесь все идеи, которые ее одолевали в Англии и которые там были ей не под силу из-за жестких стандартов. Здесь все казалось несколько другим. Даже дамасская вода казалась более пряной, нежели английская. Может быть, и розы здесь имели более сильный запах, чем те, что привозили крестоносцы и путешественники всех времен?

Мысли Викки прервал человек, очень похожий на Али Баарабу, видимо его родственник, который вошел в комнату и молча стал наблюдать за девушкой.

— Я вижу, вы уже освоились, мисс Тремэйн? — наконец проговорил он. — Полагаю, вы уже встретились с Адамом? Он вас где-нибудь устроил?

Викки ответила утвердительно.

— Но я не знаю, где он сейчас, — сказала она.

— Он в другом месте, — учтиво продолжал араб. — У него есть и другие интересы, кроме парфюмерии. Этот магазин принадлежит моей семье, но мы работает вместе. Я пришел потому, что ни вы, ни мистер Криспин не говорите по-арабски. Вам нужен кто-то, чтобы переводить пожелания местных клиентов. Конечно, в нашей торговле большое место занимают туристы, а им будет приятно поговорить с вами по-английски или по-французски. — Он потер руки и весело добавил: — Сами понимаете: бизнес!

Человек засуетился, стараясь завлечь в магазин прохожих.

— Кто это? — шепнул Криспин Викки.

— Он так похож на Али Бабу, должно быть, это его брат, — тихо ответила Викки. Но араб услышал ее и разразился смехом:

— Али Баба? Вы его так зовете? Надо будет сказать ему, когда увижусь. Али Баба! Али Баба!

— Вы его брат? — осторожно осведомился у араба Криспин.

— Его кузен. Отец Али — брат моего отца, и поэтому мы тоже братья.

— И это ваш магазин? — настырничал Криспин.

— Да, это один из моих магазинов, — вежливо согласился кузен Али. — Меня зовут Хуссейн Баараба.

— А кто же тогда Адам? — робко спросила Викки.

— Адам — мой друг, — ответил Хуссейн просто. — Он в Дамаске много лет и иногда оказывает мне честь, помогая в работе. В основном же он занят своими делами. Но вы должны понять: там, где дело касается запахов, у него особый нюх, как, впрочем, у меня нюх на торговлю. Вместе мы незаменимы.

— А что делает Адам, когда не работает здесь? — не отставал Криспин.

— Вы не знаете? — удивился Хуссейн. — Он ученый — читает лекции в нашем университете. Иногда он приводит своих студентов в мой скромный дом, — он потряс головой в знак благоговения перед величием своего друга. — Я счастлив, что такой человек — мой друг.

— Господи, — перевел дух Криспин, — я думал, он работает здесь.

— Он вас встретил по моей просьбе, — доложил Хуссейн с достоинством. — Я подумал, вы будете чувствовать себя увереннее со своим соотечественником. Для мисс Тремэйн будет лучше, сказал я себе.

— Это было очень любезно с вашей стороны, — улыбнулась Викки. — Мы просто не поняли ситуации.

Хуссейн тоже заулыбался:

— Адам не обращает на это внимания. Он действительно работает здесь, он старший в лаборатории. Я говорю ему это каждый день. Вы его новые ассистенты. Он мой друг.

— Надеюсь, это так, — рассмеялась Викки.

— А почему нет? Пойдемте, я введу вас в курс дела. Прошу.

Работа была в основном та же, что и в Англии. Викки слушала Хуссейна, борясь с усталостью, которая теперь стала наваливаться на нее после долгого полета и дня, наполненного новыми впечатлениями.

Наконец она не выдержала:

— Может быть, отложим все на завтра? Не знаю, как Криспин, но я слишком устала, чтобы воспринимать что-либо.

Хуссейн бросил на нее быстрый взгляд.

— Ну разумеется, — сразу согласился он. — Я забыл, что вы женщина и вам нужно больше времени. Но Али говорил, у вас воображение десятка мужчин, так что мне придется быть терпеливым. Женщины — слабые создания, — добавил он с пренебрежением.

Криспин, поймав взгляд Викки, ухмыльнулся.

— Очень слабые! — в тон Хуссейну воскликнул он.

— В самом деле? — проговорила Викки. — Думаю, мистер Баараба продолжит, если тебе так хочется.

Но Хуссейн взмахнул руками в знак несогласия.

— Нет-нет, уже поздно, вам пора домой.

В дверном проеме показалась тень, и в магазин вошел Адам. Вид у него был суровый. Не улыбаясь, он посмотрел на Викки.