— Ядовитой Королеве?

Осторожный кивок.

— Ее двор… Это был частично кошмар, частично экстаз. Я никогда не испытывал такой боли, как в ее руках, но в то же время она открыла мне мир удовольствий, о которых я даже и не подозревал.

Эшвини вспомнила архангела, с ее шоколадно-коричневой кожей, миндалевидными глазами и экзотической привлекательностью.

— Так вот почему ты за мной волочишься? — Эшвини не была красавицей, но ее кожа была по-восточному смуглой, а глаза — темными. — Потому что она оставила на тебе свою печать?

Жанвьер расхохотался, и это был абсолютно искренний смех, какой она слышала всего лишь пару раз, обычно когда он обводил её вокруг пальца на охоте.

— Неха, — сказал он, — холодна, как те змеи, что она держит в качестве домашних зверушек. А в тебе, моя суровая охотница, пылает огонь. В мире нет двух столь непохожих женщин.

Лед в ее душе потихоньку растаял от этого жизнерадостного смеха.

— Итак, что же ты узнал, прежде чем Кэллан принялся исследовать языком гланды госпожи Бомон?

— Он предлагал мне остаться, присоединиться к поцелую Фокса.

Его тело чуть касалось ее, когда они шли бок о бок. И ей хотелось подойти еще ближе, дотронуться, ощутить его прикосновения. Побыть женщиной.

— Думаю, он догадывается, что ты не командный игрок.

— Я готов сражаться за то, что важно, — из его голоса пропало обычное веселье. — Но все это — всего лишь мелочная политика.

— И ты сказал это Кэллану?

— Конечно. Любой другой ответ вызвал бы у него подозрения. — Он кивнул налево, и, заметив пруд с лилиями, она согласилась прогуляться в том направлении. — И он принимает тот факт, что я не встану ни на чью сторону.

— Боюсь, он забыл о главном игроке.

— Только дурак способен забыть про ангела.

Жанвер присел на корточки возле пруда и, когда Эшвини встала рядом с ним, положил одну руку ей на голень.

Изнывая от прикосновения, которое не требовало от нее ничего большего, кроме обычных человеческих эмоций, она, тем не менее, не отстранилась, не напомнила ему свои принципы в отношении вампиров. Она просто стояла, позволив его теплу согревать её кожу.

Жанвьер был величайшей загадкой. Она видела его разным: и жестоким хищником, с железной хваткой; и милым парнем, купающимся в дамском обожании. И другой на её месте мог бы задаться вопросом — кто же из этих двоих настоящий Жанвьер? Но она знала правду. Оба.

— Ты все еще любишь ее, — вдруг сорвалось у нее с языка.

— Кого?

— Вампиршу. Шамию.

Рука сжала ее ногу в мягком упреке.

— Глупый вопрос, cher. Ты же знаешь, любовь не может выжить там, где нет света.

«Да, — подумала Эшвини, — он прав».

— Какой она была?

— Откуда такое любопытство?

— Я просто хочу понять, какая женщина сумела покорить такого мужчину, как ты?

— Но ведь тогда я еще не был таким, как сейчас, — он прижался щекой к ее бедру, — я был юнцом. И многому научился с тех пор.

Приняв такой ответ, она перевела взгляд на пруд, где в неясном лунном свете мерцали лилии. Впервые за многие годы в ее голове было так тихо, так пусто. Покой был просто замечательным.

Когда она погрузила пальцы в волосы Жанвьера, он лишь вздохнул, но так и не нарушил тишину.


***

Три часа спустя, когда этот покой стал всего лишь воспоминанием, они притаились в нише в коридоре, ведущем к спальне Моник.

— Ты уверен, что Кэллан все еще в кабинете?

Жанвьер кивнул.

— Я видел, как он совсем недавно прошел туда.

— Хорошо, но даже если удастся вытащить Моник из ее комнаты, — проговорила она, выглядывая из-за угла, — как же мы сможем преспокойно миновать охрану на выходе?

Жанвьер ковырялся в замке отмычками, которые он выудил словно из воздуха.

— Было бы куда проще, если бы мы смогли использовать имя Назараха.

— Ох уж эти его игры! — Эшвини следила, не взбредет ли кому в голову именно в эти минуты прогуляться по коридору. — Он стравливает двух вампиров друг с другом, нас — с Кэлланом. Мы нужны всего лишь, чтобы обнаружить слабые места в обороне Фокса.

— Назарах быстро стареет.

— Да он в самом расцвете сил.

— Нет. Здесь уже пусто, — Жанвьер прижал руку к сердцу. — Я встречал Фаваши, архангела, правящего Персией. Ей больше тысячи лет, но у нее все еще есть сердце, есть человечность, которая начисто отсутствует в Назарахе.

Эшвини медленно кивнула.

— Как у вампиров.

— Если я когда-нибудь стану таким, Эшблейд, сделай милость, прикончи меня.

— Тссс, — в коридоре возникла изящная фигурка Периды, решившей встать на пост у комнаты Моник. Эшвини быстро оттащила Жанвьера от двери.

— Мы возьмем ее в заложники и с ее помощью вытащим Моник.

— Кэллан застрелит Периду, чтобы удержать Моник в своих руках, — возразил он. — А Перида позволит ему это сделать, она знает, что выстрел вряд ли ее убьет.

— И это еще меня называют сумасшедшей. — Присев в нише, она затаила дыхание. — А как насчет пожарной сигнализации? Мы можем вызвать панику.

— Вампирам наплевать на дым, — прошептал Жанвьер, глаза его потемнели, приняв цвет ночных болот. — Опасно разве что пламя. Если хочешь паники, придется устроить пожар.

— Я не хочу, чтобы пострадали невинные.

— Вампиры старше пятидесяти уже далеко не невинные, cherie, — но голос его был мягким, — мы можем поджечь портьеры в коридоре, это достаточно далеко, чтобы огонь не добрался до жилых комнат.

Эшвини порылась в карманах и нашла коробку спичек, которую постоянно таскала с собой, за что Сара называла ее маленьким герлскаутом.

— Отвлеки Периду.

Греховная улыбка обнажила зубы.

— Помни, что ты сама об этом попросила.

Прищурившись, она ждала, когда он сделает круг, чтобы возникнуть в другом конце коридора. Перида сразу его перехватила, и пока он заигрывал с ней, очаровывая своей обычной ленцой Каджуна, Эшвини поползла к портьерам, молясь, чтобы в коридоре не было камер наблюдения. Она не ощущала на себе их взора, но чувствовала бы себя куда лучше, если бы смогла в этом убедиться наверняка.

К несчастью, времени на это не было — судя по тому, что им с Жанвьером удалось разнюхать, Кэллан собирался выступить против Антуана уже завтра утром. В мгновение ока Атланта превратится в место бойни клана Бомонов и поцелуя Фокса. А зная Назараха, ангел позволит городу сгореть дотла, не задумываясь о невинных, которые погибнут в этом аду.

Эшвини не дышала, пока край портьеры не полыхнул желтым, и тут же ползком вернулась в свое убежище, как раз когда Перида рассмеялась и толкнула Жанвьера в грудь. Жанвьер театральным жестом прижал руку к сердцу, но все же отступил, прокричав на прощание пожелания спокойной ночи, уже скрывшись за углом коридора.

Перида все еще улыбалась, когда заняла свой пост возле двери Моник. Это продолжалось недолго.

— Пожар! — закричала она, отпирая дверь, и врываясь внутрь, чтобы вытащить заложницу.

Прекрасную вампиршу из рода Бомонов, облаченную в белую тонкую сорочку, едва прикрывавшую бедра, явно бесцеремонно вырвали из объятий морфея. Тем не менее, ей удалось быстро оценить ситуацию.

— Иди, помоги тушить огонь, — приказала он Периде. — Я подожду снаружи.

Вместо того, чтобы послушаться, Перида вцепилась ей в руку и потянула вниз по коридору.

— Я так не думаю, госпожа Бомон. Вы останетесь со мной.

— Ты что, правда полагаешь, что я сбегу в ночной рубашке и босиком? — последовал беспощадно вежливый ответ.

— Вы, как и я, бессмертная, — настаивала Перида с бесстрастным взглядом телохранителя. — Плохая погода и пара царапин окажутся всего лишь минутным неудобством.

— А может, я хочу остаться по другой причине, — ее тон стал весьма двусмысленным. — Он ведь такой аппетитный.

Спина Периды вдруг напряглась… сделав ее уязвимой на долю секунды. Это было все, что требовалось Эшвини. Бесшумно скользнув за спиной телохранительницы, она нанесла сокрушительный удар ей в затылок, достаточно сильный, чтобы убить человека. Вампиршу, впрочем, он только вырубил на время. Вторая вампирша уставилась на охотницу.

— Ты еще кто такая?

— Меня прислали за тобой.

— Я не собираюсь уходить.

Глава 6


Эшвини в ответ одарила ее улыбкой, которой научилась в том пронзительно белоснежному аду, куда отправил ее брат, все время твердивший, что ему это решение причиняет такую же боль, как и ей.

— Ты подписала Контракт на крови. Теперь ты уклоняешься от выполнения условий.

Лицо Моник побелело.

— Он не может заставить меня расплачиваться за это, — ее голос вдруг стал пронзительно тонким. — Меня принудили.

— Что-то не похоже. А теперь заткнись и пошли за мной.

Тот факт, что Моник в одну секунду превратилась в кроткого ягненка, многое рассказал Эшвини о Назарахе.