Но Кейт не могла допустить, чтобы он и дальше заблуждался насчет Ника. Когда Патрик убедится, что не является отцом ее ребенка, она заставит его поклясться сохранить тайну.

Кейт без звука позволила усадить себя на переднее сиденье — на этот раз не «ролс-ройса», а «ягуара», не менее роскошного автомобиля. Как он выследил нас? — гадала Кейт. А я-то вообразила, что все продумала до мелочей!

Меня, должно быть, подвела память, мне не следовало забывать, с кем я имею дело. Патрик поражал меня своим интеллектом еще семь лет назад.

И хотя сама Кейт была далеко не глупа и хорошо училась в школе, всем было известно, что у Патрика потрясающие мозги. А также громадное состояние, которое непреодолимым барьером стояло между наследником авиакомпании Садерлендов и скромной племянницей управляющего их фермой. Юная Кейт потеряла голову, когда неотразимый Патрик Садерленд стал активно ухаживать за ней, приглашать в фешенебельный дом своих родителей. И хотя летние каникулы были насыщены частыми встречами с друзьями, Кейт была полностью погружена в свои любовные переживания.

Она не обращала внимания на предупреждения тетушки, твердившей, что ничего хорошего из романа с хозяйским сыном не выйдет. Кейт также пропустила мимо ушей слова величественной миссис Пилар Садерленд, которая деликатно, но недвусмысленно дала понять, что племянница управляющего фермой не пара ее сыну.

Кейт окончательно потеряла голову, когда Патрик признался ей в любви. Эти три слова явились своего рода западней, ибо ослепили ее и привели к нему в постель. Она отчаянно хотела, чтобы признание Патрика было правдой, и потому сразу поверила ему. Большего она не могла и желать. Кейт решила, что впереди ее ждет безоблачная жизнь.

Боже, какой молодой и неопытной была она тогда!

Кейт повернулась проверить, пристегнут ли Ник ремнем безопасности, и на мгновение встретилась с ледяным взглядом Патрика. Да-а, от былой любви не осталось и следа, цинично подумала она, мы всегда принадлежали к разным мирам.

Патрик привез их в приятное прохладное местечко. Рядом с кафе в пруду плавали утки и прочие пернатые, которые тянули вверх клювы, выпрашивая еду.

— Не давай им ничего, — предупредил мальчика Патрик, когда они сели за столик на террасе. — А то потом они не дадут нам покою. К тому же они не голодны.

— Прямо как воробьи и чайки у нас дома, — рассмеялся Ник, разглядывая птиц. — Здесь, наверное, мало чаек потому, что утки забирают себе всю еду. Вы знаете, почему птицы здесь днем поют, а у нас дома не поют?

— Ник не в меру любопытен, — с легкой укоризной заметила Кейт.

Патрик слегка приподнял брови, но его волевое лицо осталось непроницаемым.

— У него живой ум. Ник, что тебе заказать?

Мальчик выбрал пирожное и молочный коктейль. Патрик вопросительно уставился на Кейт.

— Кофе, пожалуйста, — попросила она и, ощутив легкую тошноту, добавила: — И сандвич.

— Трехслойный?

Кейт потеряла дар речи. Патрик помнит мое давнее пристрастие к таким сандвичам! А может, он пытается таким образом воскресить в моей памяти то далекое лето, когда я отдалась ему?

Чтобы скрыть смущение, молодая женщина уставилась в меню.

— Я не ела их целую вечность, так что не откажусь.

Пока они ждали заказ, Ник болтал без умолку, задавая бесконечные вопросы и отвечая на адресованные ему. Кейт сидела как на иголках, готовая вмешаться, если Патрик попытается выведать то, что ему не положено знать. Но разговор не выходил за рамки разумного, и она постепенно расслабилась.

Исподтишка наблюдая за Патриком, Кейт отметила про себя его необычайную жизненную силу, о которой успела забыть. Вместе с сексуальностью эта сила оживляла его загадочные, будоражащие глаза, смягчала строгие черты властного лица. У Патрика был красиво очерченный рот, хотя никто бы не назвал его красивым мужчиной в общепринятом смысле этого слова. Но уже в двадцать лет он притягивал взоры окружающих своей волнующей мужественностью.

С годами Патрик приобрел еще большую уверенность. Его мужской магнетизм подкреплялся искрящейся сексуальностью, которую он держал в строгой узде, что делало его еще более неотразимым. От своей матери-испанки Патрик унаследовал смуглый цвет кожи, черные волосы и темно-серые холодные глаза. Шотландские предки по линии отца наградили его строгими чертами и атлетической фигурой.

Возможно, привлекательность Патрика отчасти объясняется его деньгами и высоким положением в обществе, цинично подумала Кейт.

Авиаимперию Патрик унаследовал от отца, Алекса Садерленда. Каждое лето Алекс, Пилар и Патрик в компании овдовевшей сестры Алекса Барбары Кьюсак и ее сына Шона, а также других родственников и друзей проводили рождественские каникулы в Татамоа. В течение месяца, что они жили на ферме, Пото-Вэлли походила на растревоженный улей.

Кейт пила минеральную воду и осматривала зал, пока Патрик и Ник увлеченно обсуждали змей. Ее позабавило, что сидящие за другими столами женщины украдкой поглядывали на ее бывшего возлюбленного. Она погрузилась мыслями в прошлое и не расслышала, о чем Патрик спросил ее сына, но когда прозвучал ответ, чуть не выронила бокал.

— В Вангарее, на улице Станнер. Я хожу в школу Вау-Вэлли, а мама работает в магазине одежды на улице Камерон. Но она уходит с работы, когда я возвращаюсь из школы домой. А если она задерживается, я остаюсь с нашими соседями, мистером и миссис Шумейкер или со своим другом Ранги Макартуром, он живет рядом с нами.

— Хватит, Ник! — резко оборвала его Кейт.

Слишком поздно, со страхом подумала она, глядя на своего разговорчивого сына. Сама виновата, нечего ворон считать. И метнула сердитый взгляд на Патрика.

— Если тебя что-то интересует, спрашивай меня.

— Я не уверен, что ты будешь столь же правдива, как Ник, — криво ухмыльнулся он. — Почему ты переехала в Вангарей?

— Надо же где-то жить, — пожала плечами Кейт.

— Почему ты не осталась у тети с дядей?

— Ник, посмотри, черный лебедь! — воскликнула Кейт и, дождавшись, когда ребенок отвлекся на птицу, ответила: — Ты, возможно, не помнишь, но они покинули ферму, когда я вернулась в университет. Это произошло через неделю после майских каникул, во время которых мы виделись с тобой в последний раз. Мои кузины тоже уехали, и тетя с дядей решили сменить место жительства и перебрались на острова Кука.

— А почему ты не поехала вместе с ними?

— Не захотела.

На самом деле Кейт была тогда столь подавлена и чувствовала себя такой униженной, что не смогла даже ближайшим родственникам признаться в своей беременности.

— Куда ты поехала после того, как бросила университет?

— Откуда ты знаешь? — изумилась Кейт.

— Попросил кое-кого навести справки о тебе. Того же человека, который выяснил, что ты солгала мне в мае, заявив, будто обзавелась новым любовником.

Кейт бросила беспокойный взгляд на Ника, но тот кокетничал с девочкой, сидевшей за соседним столом.

— Ты перестала посещать лекции в июне, а затем и вовсе исчезла, — продемонстрировал свою осведомленность Патрик. — Когда я узнал об этом, то позвонил твоему дяде, но они уже покинули Татамоа и подались, как мне сказали, в Австралию. Я подумал, что ты уехала вместе с ними, не пожелав поставить меня в известность об этом. — Патрик взглядом указал на Ника. — Ты должна была приехать ко мне.

— Не было такой необходимости. Я сама справилась. — Голос Кейт звучал отчужденно, мыслями она снова перенеслась в свое горькое прошлое, но, не желая поддаваться мрачному настроению, твердо сказала: — Ты не имел никакого отношения к той ситуации, в которой я оказалась.

— Я бы помог тебе. Почему ты не сказала мне?

От грубого требовательного тона Патрика у нее по спине побежали мурашки. А что сказала бы твоя новоиспеченная жена, если бы я с пузом явилась к вам в дом? — хотелось спросить Кейт, но она сдержалась, опасаясь тем самым косвенно подтвердить права Патрика на Ника.

— К тебе это не имело никакого отношения, — повторила она.

С минуту Патрик рассматривал ее в упор, потом спокойно произнес:

— Я презираю лжецов. Ты никак не можешь освободиться от прошлого, Кейт, и до сих пор продолжаешь жить в нем.

Вдруг он тепло улыбнулся, и ее боль и страхи исчезли. На какое-то мгновение она снова почувствовала себя молодой глупышкой Кейт Браун, почтительно восторженной, ослепленной и благоговеющей, безоглядно бросившейся в бездонные и опасные глубины первой любви.

Официантка принесла заказ, и Кейт вернулась к действительности.

— Мистер Садерленд, вы понравились официантке, — заметил наблюдательный Ник. — Она все время смотрела на вас.