Наказывать ремнём…

Ну, словом, всё, что надобно,

Чтоб жизнь была легка,

Но только не для бедного,

Простого мужика.

Ему и книг не надобно

(Читать он не умел)

Про то, как дом налаживать

(Он дома не имел).

А как ремнём наказывать

Ребёнка своего —

Наука немудрёная,

Пороли самого!

Коль не запорют до смерти

И будет жив холоп,

Сотрёт знахарка в снадобье

Полынь, репей, укроп,

С гусиным жиром выпарит,

С головкой чесноку,

Положит ночью тёмною

На раны мужику…

В лесах, в лугах, на просеках

От ранней от весны

Целебные растения

Сбирали ведуны.

Сушили их на солнышке

И в избах на печах,

Чтоб цветик не осыпался,

Чтоб корень не зачах.

Леченьем баня славилась

У русских мужиков,

Что «пар костей не ломит» —

Осталось от веков.

Застынет ли на холоде,

Уйдя по грудь в сугроб,

Иль зашибётся где-нибудь

Крестьянин иль холоп,

На то совет испытанный —

Лечь в баньке на полок

Да с веником берёзовым,

Чтоб пар под потолок!


А были заговорницы,

Что приходили в дом

Лечить больных заклятьями

И разным колдовством.

Велят смотреть болящему

На месяц молодой,

На уголь дуют тлеющий

Иль шепчут над водой:

«Тьфу! Тьфу! Уймись, трясовица!


Изображение к книге Наша древняя столица

Уймись, ломота! Сгинь!

Тьфу, пропасть окаянная!

Аминь! Аминь! Аминь!..»

Прошла пора знахарского

Леченья на печи,

Народу служат преданно

Учёные, врачи.

Но… медицина древняя

До наших дней жива.

Цветы, коренья, ягоды,

Целебная трава,

Шиповник, мята, ландыши,

Бессмертник, и шалфей,

И корень валерьяновый —

Великий чародей.

Они наукой признаны,

Их польза велика.

Они с народной мудростью

Остались на века.

ЧТО НЕГЛИННАЯ РЕКА ПОВИДАЛА ЗА ВЕКА

За Москвою, за столицей,

В роще Марьи молодицы

Начинался ручеёк.

Он шумел, журчал, струился,

Он с Напрудной речкой слился

На лужайке — Самотёк.

И, не ведая покоя,

Зажурчал ручей рекою,

Что Неглинкой назвалась

И своим путём-дорогой,

До Москвы-реки широкой

Через город пробралась.

Уж не так чтоб очень длинный

Был тот путь реки Неглинной —

Не в пример Десне, Протве,

Всё ж Неглинная немало

На своём пути видала,

Протекая по Москве.

Протекала под Сущёвом,

Под большим селом дворцовым,

Где пахали по весне,

Скот водили, пряли, ткали

И доходы собирали

Государевой казне.

И вечернею порою

На Неглинку к водопою

Звал жалейкою пастух

Из приволья пастбищ мирных

Всех овец, баранов жирных,

Всех бурёнок да пеструх.

Напоив стада собою,

Воды лентой голубою

Звонко пели, а потом

Протекали, не журчали

Мимо берега печали,

Где стоял «убогий дом»,

Дом для странников бездомных,

И слыхала речка, скромно

Протекая меж коряг,

Как на кладбище звонили,

Неизвестных хоронили —

Нищих, пришлых да бродяг.


Изображение к книге Наша древняя столица
* * *

А в столице нашей юной

Нынче площадью Коммуны

Это место мы зовём.

И советского народа,

Нашей Армии и Флота

Там гостиница и Дом.

* * *

Пряча силу в быстрых водах,

Меж урочищ, огородов

По Москве река текла,

В те века в столице старой

Были частые пожары —

Выгорало всё дотла.

И Неглинная, бывало,

Москвичам воды давала,

Чтоб огонь тушить шальной.

А на площади на Трубной

Торг был раньше лесорубный,

Пахло дубом и сосной.

И, бывало, там из дуба

Продавались избы-срубы

На высоком берегу.


Изображение к книге Наша древняя столица

Тут же саженцы, коль надо,

Семена, кусты для сада

Покупали на торгу.

Этот торг служил когда-то

Для того, кто жил богато, —

Для князей, купцов, бояр.

Был омыт водой проточной

Тот московский торг Цветочный.

Ныне там — Цветной бульвар…

Дальше речка почему-то

Заворачивала круто

До Кузнецкого моста.

Над Неглинною рекою

Мост название такое


Изображение к книге Наша древняя столица
Заработал неспроста.

Там над самою водою

Жили целой слободою

Всё литейцы — кузнецы.

Грохотали вечно горны,

Дым клубился едкий, чёрный,

Громко звякали щипцы.

Там в дыму, в железной пыли

Кузнецы в лачугах жили.

А повыше, на горе,

Двор, что Пушечным прозвали,

Потому что отливали

Медны пушки в том дворе.

День и ночь была работа,

И на Пушечной ворота

Открывались в этот двор.

Эту улицу отметим,

Мы её названьем этим

Прозываем до сих пор…

* * *

В бане, с веничком да в мыле,

Люди русские любили

Поваляться на печи.

Испокон веков недаром

Поздравляли «с лёгким паром»

Наши предки-москвичи.


Изображение к книге Наша древняя столица

Уверяли все знахарки:

Мол, в хорошей банной парке

Веник гонит хворь да боль…

Бани были на Неглинке,

Где Свердлова площадь ныне,

Там, где зданье «Метрополь».

Москвичей помыв, Неглинка

Шла по мельницам до рынка,

На бегу муку меля,

Но весной она, бывало,

В половодье заливала

Всё до самого Кремля.

А в жару река мелела,

И стоял высоко, смело

Воскресенский мост над ней,

Там был рынок на Неглинной,

Овощной, фруктовый, дынный

(Ныне там стоит музей).

И летели в реку с горки

Кочерыжки, шкурки, корки

И фруктовое гнильё.

Воробьёв летали стайки,

Уж под мост сюда хозяйки

Полоскать не шли бельё.

Под стеной кремлёвской новой

Шёл весной поток бедовый,

Чтоб простор себе найти,

Шёл под Троицкий мост с Кутафьей,

Шёл в Москву-реку, отдав ей

Всю добычу по пути.

Там теперь стоит ограда

Александровского сада

Под кремлёвскою стеной.

Ветерок гуляет свежий

Возле старого Манежа

Даже в душный, летний зной.

А зимой с морозной дымкой

Подо льдом несла Неглинка

Воды быстрые свои.

На Москве-реке, бывало,

Через лёд она видала

Все кулачные бои.


Изображение к книге Наша древняя столица

Москвичи любили драться:

«Ну-ка! Кто смелее, братцы?

Выходи-ка, силачи!»

Не на зло, не на расправу —

На потеху, на забаву

Бились предки-москвичи,


Изображение к книге Наша древняя столица
А на масленой неделе

Скоморохи там дудели

В берестяную дуду —

Собирались на гулянье,

На весёлое катанье,

Представление на льду.

И, покамест княжьи дьяки

Не начнут с народом драки,

Потешались мал да стар,

Как высмеивали лихо

И дородную купчиху,

И монахов, и бояр…

* * *

Пять веков с тех пор минули,

Под землёй в трубу замкнули

Всю Неглинную давно.

И с тех пор Москве-столице

Много раз перемениться,

Видно, было суждено.

Но под башней Водовзводной

Есть в Москве-реке холодной

Место, что кипит слегка.

Можно видеть с парапета

За решёткой место это,

Там — Неглинная река.

Ведь прошло уж больше века,

Как лишили эту реку

Полновластья своего,

И кипит она сердито,

Потому что вся закрыта

И не видит ничего!

ПРО СУДЕБНИК И ПРО СУД, ГДЕ СУДИЛСЯ РУССКИЙ ЛЮД

Читатель мой, я в этой были

Тебе поведаю о том,

Как наших прадедов судили

И что считалось их судом.

Суд «Русской правдой» величался,

Но правды не было на грош:

Когда над слабым суд свершался,

Всегда торжествовала ложь.

Не каждый мог поспорить с нею, —

Один другого обобрав

И став богаче и сильнее,

Во всяком деле будет «прав».

Бывало, люди в «божьей воле»

Искали шаткий свой закон,

И суд тогда свершался в поле —

На поединке двух сторон.


Изображение к книге Наша древняя столица

Тот поединок не потеха…

Представь себе, читатель мой,

На конях двух людей в доспехах.

Они вступают в смертный бой.

Они гоняются по кругу,

С коня стремясь друг друга снять,

То налетают друг на друга,

То разъезжаются опять.

За ними наблюдают судьи,

В сторонке кучками родня,

Пока один с пробитой грудью

Ничком не валится с коня.

Кто одолел, тот «выиграл» дело,

Он прав, он честен, справедлив…

Родные тащат с поля тело,

Себе на плечи труп взвалив.

Все знают, что погиб он даром,

Что неповинен, бедный, был,

Но отстоять права ударом

Не мог он, не хватило сил!

Берёт убийца без помехи

Всё то, за что судился он,

Берёт коня, берёт доспехи

Того, кто был в бою сражён.

Когда ж боялись драться сами,

То нанимали молодцов,

Иль откупалися деньгами,

Иль княжий суд судил истцов.

И в каждом городе, бывало,

Свой князь, свой суд и свой устав.

И княжий нрав решал немало:

«Виновен тот! А этот — прав!»

Пришёл конец порядкам этим,

Объединились города,

Был на Руси Иваном Третьим

Введён судебник для суда.

И властью княжеской, исконной

В нём на двенадцати листах

В порядке собрались законы,

В стране единым правом став.

Давай-ка наугад откроем

Законы древнего житья.

Славянский шрифт красив и строен,

Шестидесятая статья:

«А кто умрёт без завещанья

И нет в семействе сыновей,

Тот земли, дом и состоянье

Оставит дочери своей.

А нету дочки, все доходы


Изображение к книге Наша древняя столица

Пойдут ближайшему из рода».

Вот что «Судебник» говорил,

Чтоб зря истец не тратил сил.

Но создавал Иван недаром

«Судебник» свой в кругу друзей —

Закон всегда служил боярам

И всем приспешникам князей.

Богач живёт, бедняк страдает,

Бедняк повсюду угнетён,

И это ясно подтверждает

Статьёй двенадцатой закон:

«А еж ли на кого покажут

Детей боярских пять иль шесть,

Иль целовальники докажут,

Что он-де вор, что кража есть,

То хоть не пойман никогда,

Наказан будет без суда».

Таков закон. Вот и попробуй,

Поди-ка оградись от бед,

Коль с ненасытною утробой

Богач, помещик — твой сосед…

* * *

Служил «Судебник» тот немало.

Права хоть были неравны,

Всё ж произвола меньше стало —

Один закон для всей страны.

1480 год

СВЕРЖЕНЬЕМ ТАТАРСКОГО ИГА КОНЧАЕТСЯ ПЕРВАЯ КНИГА


Изображение к книге Наша древняя столица

Обуяла татарского хана гордыня:

Он потомок прямой Чингис-хана!

Что-то мало ему подчиняется ныне

Русь великого князя Ивана!

Он сидит, хан Ахмет, тут, на Волге, в низовье,