Собирались атаманы

К Стеньке Разину в шатёр.

Алексеев, Харитонов

И Сергей Кривой пришёл,

На совет явился с Дона

Брат Степана — Разин Фрол.

Все герои, все бесстрашны,

Все могучи и сильны,

Все своей Руси «бунташной»

Беспокойные сыны.


В чёрной рясе запылённой,

Так стремительна, храбра,

Подошла к шатру Алёна,

Подняла завес шатра.

В полумраке шум и споры,

Брань да хохот, разговоры,

Но в шатёр вошла она —

Вместе с нею тишина.

Тишина и удивленье —

Что за странное явленье!


От волненья вся бела,

Так Алёна начала:

«А к Степану Тимофеичу

С Арзамаса мы пришли,

Чтоб Степану Тимофеичу

Поклониться до земли.

Бьём челом тебе, покорные,

Справедливый атаман!

Не гляди на рясы чёрные

Да на мой духовный сан.

Я пришла к тебе с надеждой —

Дай нам меч, пищаль, копьё,

А под этою одеждой

Бьётся сердце, как твоё.

Я хочу служить народу,

Дай мне силы боевой;

А не дашь, так лучше в воду,

В реку, в омут головой!

Верь мне: я тебе подмога,

И за мной народ пойдёт.

Беглых, бедных ныне много,

И всё больше, что ни год.

Гневом Русь кипит, что пекло;

Коль скажу, так не совру:

Мужиков, холопов беглых

Тысяч семь я соберу.

Будем биться день и ночь,

Чтобы Разину помочь!

Только было бы чем биться,

Будем брать с тобой столицу.

Верь мне, батюшка Степан,

Справедливый атаман!»

Тут Алёна вдруг смешалась,

Провела рукой по лбу,

Замолчала и прижалась

К деревянному столбу.


Изображение к книге Наша древняя столица

В стенки гулко ударяясь,

Шмель кружился под шатром;

Атаманы, удивляясь,

Все молчали впятером.

«Не видал ещё доселе, —

Вдруг подумал Стенька вслух, —

Чтобы в слабом бабьем теле

Жил такой могучий дух!

Ну, голубушка-черница,

Бабья сила велика:

Ни в одной донской станице

Нет такого казака.


Изображение к книге Наша древняя столица

Дам тебе вооруженья —

Много дать я не могу,

Но для первого сраженья

Кое-чем вам помогу.

Дальше сами добывайте,

У боярства отбирайте.

А за то, что ты со мной,

Вот поклон тебе земной!»

Стенька встал перед Алёной

И Алёне удивлённой

Поклонился до земли.

Кудри на землю легли.

Молодцы молчали стоя,

Не сводя со Стеньки глаз:

С грозным батькою такое

Сотворилось в первый раз.

А вверху, невидим глазу,

Всё гудел косматый шмель

И замолк внезапно, сразу —

Отыскал, наверно, щель…

Поздно вечером от стана

Отъезжал большой отряд —

То Алёну-атамана

Провожал Степан назад.

Шли возы с тяжёлой клажей,

Охранялись крепкой стражей;

Первым ехал богатырь,

Позабывший монастырь,

В алом бархатном кафтане,

Что пришёлся как литой,

В кушаке, при ятагане

С рукояткой золотой.

То не ворон, то не птица,

Не монахиня-черница —

Воин, долг исполнив свой,

Шёл за славой боевой.

И нашла Алёна славу

На войне, в боях — по праву

Эта слава к ней пришла

За отважные дела.


Был у воина Алёны

И товарищ и слуга —

Светло-серый конь холёный,

Что ходил с ней на врага.


Изображение к книге Наша древняя столица

Сколько раз в бою кипучем,

В самый страшный час борьбы,

Под Алёной конь могучий

Становился на дыбы!

И откуда эта сила,

Если женщина сплеча

Наповал врага разила

Острым лезвием меча?

Сколько раз по мановенью

Крепкой маленькой руки

Разбегалися в смятенье

Государевы полки!

Но однажды у Кадома

Из засады пулей вдруг

Был убит врагу знакомый

Серый конь — Алёны друг.

И попала в окруженье

Рать Алёны в этот раз,

Потерпела пораженье

Рать Алёны в этот час.

Всех повстанцев перебили

Государевы полки,

В плен Алёну захватили

Государевы стрелки…


То не зоренька печальная

Обагрила край земли,

Не лучи её прощальные

По-над кровлями легли —

То над площадью базарною

Полыхал, трещал костёр,

Пелену свою угарную

В поднебесье дым простёр.

Город Темников в смятении,

А над ним нависла тень,

На торгу людей скопление

Не в базарный — в будний день.

Глядя в ужасе на зарево,

Говорили, что, мол, тут

Ныне слуги государевы

Атамана-бабу жгут —

Атамана небывалого,

Что за смердов и рабов

Да за старого да малого

Жизнь свою отдать готов.

Атаман, что бабью долюшку

Непокорно скинул с плеч,

Променял на вольну волюшку

Да на грозный, верный меч…

Уж и площадь вся запружена,

А народ всё шёл и шёл —

Шёл заморенный, натруженный

Изо всех окрестных, сёл.

Люди шли, от страха белые,

От волненья чуть дыша,

А в костре горела смелая,

Неподкупная душа,

Героиня легендарная,

Что любила свой народ.

Ей отчизна благодарная

Нынче славу пропоёт.


Изображение к книге Наша древняя столица

ПОСЫЛАЕТ ЦАРЬ ВОЙСКА ПРОТИВ СТЕНЬКИ-КАЗАКА

Ой, хоромы, вы, хоромушки,

Развысокие терёмушки,

Терема купца богатого

Славна города Саратова!

Вас громили не разбойнички —

Стеньки Разина работнички.

Нет ни двери, ни крыльца,

Ни купчихи, ни купца!

А добро, добро купецкое

Наша совесть молодецкая

Раздавала нищете

Да холопской бедноте.

Десять тысяч — рать могучая

Подходила грозной тучею,

Эта сила Стеньки Разина

С беднотой повсюду связана:

«Батька Разин, мы с тобою!»

Был Саратов взят без боя —

И Саратов и Самара,

И повсюду дым пожара,

И везде шумит народ —

В Волге топит воевод.

Видит царь — не могут справиться

Воеводы на местах:

Там, где только Разин явится,

Бьют хозяев в пух и прах.

Как с начальниками ярыми

В город разинцы войдут,

Так над местными боярами

Зашумит народный суд.

В каждом городе, селении

Ждёт народ у всех дверей:

Не слыхать ли в отдалении

Приближенья бунтарей?

Видит царь — дела бунтарские

И Москве уже грозят.

Приказал он войско царское

Двинуть тысяч в пятьдесят.


Ой, Симбирск, стена высокая,

Неприступная, широкая!

Двадцать восемь дней под стенами

Со своими неизменными

Силачами-атаманами,

С войском, с пушками, с таранами

Разин город осаждал,

Но Симбирска царь не сдал.

Ой, Симбирск, стена высокая,

Да течёт река глубокая,

От Симбирска недалёкая,

А на той Свияге-реченьке

Стеньке Разину на плеченьки

Навалилася беда,

Что не ждал он никогда.

Слуги царские с огромною,

Непочатой силой тёмною

Навалились на Степановы,

На лихие атамановы,

На холопские, бедняцкие,

На крестьянские, казацкие,

На бунтарские войска.

Ой, Свияга ты река!

Вражье войско было встречено.

Целый день до темна вечера

Билась стойко рать бунтарская

С той боярской, княжьей, царскою.

Там в борьбе жестокой, страшной

Дорвались до рукопашной,

Где не знаешь, бьёшь кого —

То ль врага, то ль своего!

А вода была в Свияге —

Сок смородины в баклаге

Не был той воды алее, —

Кровь пускали не жалея!

Ой, Свияга, речка быстрая,

Не слыхала ли ты выстрела?

Громче всех там кто-то выстрелил,

Крепче всех казак не выстоял!

А казак тот Стенька Разин,

А упал он навзничь наземь.

Он упал, поднялся вновь,

Хоть из раны льётся кровь.

Снова в бой идти приказано,

Хоть уже ослабла рать.

Только нет удачи Разину:

Трудно стало воевать!


Изображение к книге Наша древняя столица

И пошли на Стеньку тучами

Те, что сызмальства приучены

Не щадить холопьи головы,

Не щадить босого, голого,

Почерневшего от голода,

От нужды, болезней, холода.

Бедных, взявших меч да щит,

Власть богатых не щадит!

Ой, Свияга ты река!

Где ж ты, слава казака?

Проиграла рать сражение,

Потерпела поражение

С атаманом Стенькой Разиным,

На Свияге тяжко раненным.

Обессилен, побеждён,

Он ушёл на тихий Дон.

Он ушёл за пополнением.

А по всей стране волнениям

Нет ни края ни конца:

Ждут Степана-молодца,

Своего освободителя,

И заступника, и мстителя,

Славу русскую свою,

Что сильна была в бою!

1671 год

КАЗНЬ СТЕПАНА РАЗИНА 

В апрельский серенький денёк, 

Когда над тихим Доном

Дремал Кагальник-городок 

В кольце садов зелёном, 

Когда притих бунтарский стан, 

Храня молчанье злое,

Когда напрасно атаман 

Мечтал вернуть былое, 

Когда в садах окрестных сёл 

Цвести боялись вишни, — 

Корнила Яковлев пришёл, 

Степана враг давнишний. 

Пришёл проведать бунтаря 

И по боярским проискам, 

И по велению царя 

Пришёл с огромным войском. 

Принять непрошеных гостей 

Степану было б нужно — 

По ним из крепости своей 

Из пушек грянуть дружно. 

Не мог Степан вступить в борьбу, 

Не ждал Степан Корнилы, 

И тот пустил на голытьбу 

Казачьи вражьи силы. 

Казака убивал казак 

И бедняка богатый — 

Так победил жестокий враг, 

Степана враг заклятый. 

И сам убил он наповал 

Подручных атамана, 

Он сам в железо заковал 

И Фрола и Степана. 

Глумясь над Разиным, он сам 

В лицо его ударил 

И притащил его к стрельцам 

И к дьякам государя. 

И повезли богатыря, 

Закованного в цепи, 

Когда апрельская заря 

Позолотила степи. 

И травы, и степной простор, 

И зори огневые 

Ловил его пытливый взор

Как будто бы впервые, 

И жажду жизни он борол 

В своей груди могучей. 

А рядом молча ехал Фрол, 

Трясясь в арбе скрипучей… 

Его пытали много дней 

Огнём, водой и дыбой, 

Ему бы дали сто смертей, 

Когда их дать могли бы. 

Все каты выбились из сил, 

Им становилось жутко, 

Когда он, еле жив, твердил: 

«Да что за мука? Шутка!» 

И он не сдался ни на миг, 

Любимый сын свободы, 

И ни единый стон, ни крик 

Не огласили своды. 

Терпел он муки вновь и вновь, 

И, на углях сгорая, 

Он знал, что всюду льётся кровь, 

Что люди умирают. 

Терпел он пытки ночью, днём, 

Как верный сын отчизны, 

Чтоб ни один холоп о нём