Если, конечно, забыть — кто он.

Наконец, индикатор быстро замигал синим цветом. Я не в курсе, что это означает, но Иеремия с удовлетворением кивнул. Натягивая перчатки, обвел глазами аптеку за моей спиной. Мельком взглянул на меня.

— До послезавтра.

Звякнул колокольчик. Я заперла дверь, рассматривая в темном стекле свое отражение. Озабоченное лицо, волосы падают на открытые плечи — я уже переоделась в домашнее… Машинально потирая шею — там, где ее касалась рука инквизитора, немножко покалывало и жгло, словно от горчичника — я пошла в провизорскую. Ночь обещает быть долгой, надо выпить успокоительного.

* * *

Я потянулась к полке с чаями, предназначенным для самых дорогих (во всех смыслах) клиентов: налоговой, санэпидстанции, пожарников и…

— Уютно.

Я взвилась в воздух, рассыпав, конечно, при этом драгоценный чайный сбор. А его, между прочим, до следующего урожая теперь не найти! Чудом удержавшись от чертыханья, я круто повернулась к двери. Там, прислонившись плечом к косяку и засунув руки подмышки, стоял дьякон Иеремия. Обводил неспешным взглядом полки, коробки, полотняные мешочки, сохнущие под потолком пучки трав этого лета… Под конец взгляд его остановился на мне.

— Весьма.

Неужели уже наступило послезавтра? Я почему-то ожидала, что он явится так же ближе к ночи. Ответила ему холодным взглядом.

— Счастлива, что вам понравилось. Вы хотели проконтролировать мою работу?

— Именно.

— Как видите, — я развела руками, демонстрируя опрокинутую жестяную коробку и неровный слой измельченной травы под ногами, — контролировать теперь нечего. Но если хотите, можете подобрать с полу. Для анализа в химлаборатории.

— Непременно.

Говорит одними наречиями. Или силовику, кроме мышц и реакции, не пристало иметь еще и развитую речь?

Я начала сметать драгоценный сбор в кучку. Взгляд Иеремии сверлил мне затылок. Не поднимая глаз, я поинтересовалась досадливо:

— Как же вы оставили свою патронессу без присмотра?

— У нее есть и другие телохранители.

Какая сложная и длинная фраза! Мои аплодисменты, дьякон!

Выпрямившись, я мрачно сдула со лба выбившуюся прядь. За спиной дьякона маячила Катеринка, делая большие глаза и безмолвные восхищенные жесты. Чуть ли не собранные вместе персты целовала, показывая, насколько посетитель… вкусный. Я грозно нахмурилась. Дьякон тут же оглянулся: мелкая паршивка с невинным видом наклеивала штрих-коды на коробки. Яркие губы ее смеялись.

— Ну что? — спросила я выжидающе. — Сейчас меня проверите?

— Заканчивайте, я не тороплюсь.

— Кажется, вас присылали не для того, чтобы контролировать каждый мой шаг? — сказала я с неприязнью.

— Пусть вам и дальше так кажется, — отозвался Иеремия. Его низкий голос прозвучал насмешливым эхом. Быстро, как в прошлый раз, вытурить его не удастся. Ну и… пес с ним!

Под неотступным взглядом дьякона я начала готовить чайный сбор заново. Двигалась медленно, не из боязни снова просыпать траву, а чтобы не радовать его своей нервозностью: вдруг он заметит дрожь моих пальцев? Щепотку того, щепотку сего, стебелек, цветок, пару сушеных ягод… Сосредоточиться никак не удавалось. Я вновь вздрогнула, услышав за спиной:

— Я думал, вы пользуетесь мерками или весами.

— Нет необходимости, я же не лекарство готовлю, а просто чай! — раздраженно отозвалась я. — И вообще, не говорите мне под руку!

Заметив краем глаза его быстрое движение, я шарахнулась в сторону. И увидела, что Иеремия задвигает подальше на полку опасно накренившуюся надо мной чугунную ступку с пестиком. Не опуская руки, глянул на меня искоса. Я заморгала. Дьякон отступил, сказав ровно:

— Не стоит благодарности.

И вернулся в зал.

Задрав голову, я оглядела ступку. Чертова Катерина! Вот пойди пойми, зачем она туда ее засунула — по девичьей рассеянности или убить меня планировала? От нас, ведьм, можно ожидать чего угодно!

Но ожидать от инквизитора помощи… Кажется, дьякон так вжился в роль телохранителя, что не может выйти из нее и в отсутствие под боком патронессы!

— Катеринка! — крикнула я. Молоденькая ведьмочка-фармацевт тут же влетела в травную, горячо зашептала мне в ухо:

— Обалденный парень, да?! Видала, какие у него бицепсы? А грудь какая широкая? И зад какой крепки-ий…

Я прервала ее увлекательную экскурсию по инквизиторскому телу. Сказала сухо, показав на ступку над своей головой:

— Катерина, какая тебе польза от моей безвременной кончины? Я ведь не включала тебя в свое завещание!

Та задрала голову, сообразила и захихикала: вот и пойди пойми, то ли специально это сделала… А то ли нарочно.

— Марийка, я пойду его чайком угощу, ты не против?

Я вспыхнула:

— Идиотка, ты что, не видела индикаторы? Это же Инквизиция!

Катеринка изобразила глазами и ртом три огорченных 'о!'. Я продолжала бушевать шепотом:

— И если он заметит, что ты пытаешься подсунуть ему любовный напиток, он тебя просто по стенке размажет!

Катеринка томно закатила глаза — зеленые, без обману.

— Лучше бы он меня размазал по постели…

Тьфу!

Фармацевт неожиданно проявила бдительность:

— А что он от тебя-то хочет?

— Средство для мужской потенции! — мстительно сказала я.


Я выдержала характер — вышла, лишь когда сбор был полностью готов. Катерина обслуживала пару клиентов, кидая поверх голов на Иеремию томные взгляды. Тот стоял у противоположной стены, заложив руки в карманы, изучал витрину с детскими товарами. Я, не удержавшись, бросила взгляд на его обтягивающие джинсы. Гм… действительно.

Обменявшись улыбками с покупателями, подошла к дьякону.

— Я готова.

Иеремия повернулся, меряя меня взглядом.

— К чему?

— К проверке.

— Я уже проверил, — сказал Иеремия. — В травной, когда вы работали.

И когда я кипела от раздражения и неприязни. Говорят, индикатор может выдавать и испытываемые объектом эмоции… Ну что ж, поделом тебе, мерзкий ты святоша!

— Тогда что вы здесь… делаете?

Иеремия повел широкими плечами.

— Отдыхаю. У вас и правда очень уютно. И тихо. Вы заметили, что именно в вашем районе практически нет беспорядков?

Еще бы. Мы стараемся.

Я попробовала его отвлечь:

— То есть, вы можете работать и без непосредственного контакта? — прекрасно, припомню ему это при следующей проверке!

— Могу. Тем более, у вас слишком стойкий парфюм, — он демонстративно принюхался к собственным пальцам. — Очень навязчивый запах… Чем вы таким душитесь?

Я слегка растерялась — я ведь вообще не использую никаких духов… Ах ты ж!.. Издевается! Странно, а ведь в компании Агнесс он казался мне лишенным всех человеческих слабостей: убить — убьет, а жилы тянуть не будет. Ну что ж, в эти игры можно играть и вдвоем…

Я показательно всполошилась.

— Ах, боже мой! Простите, я не подумала, не предусмотрела! Надо же принять экстренные меры! Катеринка, Катеринка!

— Что такое? — встревоженно отозвалась фармацевт.

— Упакуй господину Иеремии одноразовые перчатки и какое-нибудь дезинфицирующее средство! Посильнее!

— Один момент!

Я пояснила смотрящему на меня в упор Иеремии:

— А то не дай бог, подцепит еще что-нибудь от ведьмы!

Растянул губы в улыбке.

— Вы очень заботливы, Мариам. Думаете, этого будет достаточно?

— Не уверена, но попробовать все же стоит.

Подлетевшая Катерина вручила дьякону наш фирменный зеленый пакетик:

— С вас пять семьсот.

— Сколько?!

Я тоже в удивлении вскинула брови. Фармацевт шепнула мне:

— Ну, я сразу упаковала то средство, что он у тебя спрашивал…

Пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться. Слегка качнув головой, инквизитор, тем не менее, извлек из кармана джинсов кожаный бумажник и отсчитал деньги под нашими взглядами.

— Видимо, средство очень сильное…

— Никто не жаловался! — с жаром заверила его Катерина. — Еще и за следующей упаковкой приходили!

Видимо, я издала какой-то невнятный звук, потому что Иеремия глянул на меня подозрительно.

— До встречи.

— Доброй дороги, дьякон.

Звякнул колокольчик. Сквозь стеклянную дверь я наблюдала, как Иеремия приостановился на крыльце. Заглянул в пакет. Достал и покрутил упаковку, на мой взгляд, очень приятную и символичную: на красной дорогой бумаге был изображен корень жизни. Дьякон вчитался в аннотацию…

Нервно дернул головой, запихнул обратно в пакетик и с размаху швырнул все в мусорку. Спускаясь по ступеням и натягивая перчатки, оглянулся. Знаю, что инквизитор меня не видит, но взгляд его чуть не прожег тонированную дверь насквозь.

Я тряслась от беззвучного смеха, но умудрилась сказать спокойно:

— Катеринка, подбери, пожалуйста, пакет на крыльце. Господи Иеремия его обронил по рассеянности…