— Кто мы? — прервал его Том.

— Это не имеет никакого значения. Прошлое стерто из вашей памяти. Оно не должно вас больше интересовать. Вы — первые представители новой звездной расы, созданной мною. Вашим домом будет космос. Там вы снова испытаете радость существования. Будете проникать в недоступные людям миры, выдерживая огромные перегрузки, потому что ваш мозг снабжается свежей кровью независимо от тела. Вам нестрашна радиация — в вашу кровь непрестанно вводятся вещества, которые нейтрализуют ее действие. Температуру ваших организмов контролируют совершенные терморегуляторы, они делают безопасным для вас космический холод…

— Кто мы? — снова прервал его Том.

— Это не имеет значения. У вас нет прошлого, но зато есть будущее. Такое будущее, которому позавидуют многие американцы… Через два — три года русские могут высадиться на Луне. Они выстроят там свои базы. Мы не должны этого допустить. Будущая война будет вестись в космосе, и выиграет ее тот, у кого будут базы на Луне. Сейчас мы не готовы послать людей и необходимое для них оборудование на Луну. Но вас мы можем запустить даже через месяц. Вы построите наши базы, подготовите условия для людей, которые прибудут после вас… — Стоун понимал, что идет по тонкому льду, который трескается у него под ногами. Объятый ужасом, он говорил только для того, чтобы на несколько секунд оторочить развязку.

— …То, что мы сделали, это только начало. Мы будем вас совершенствовать. Сейчас вы говорите при помощи электронного преобразователя, который улавливает биотоки и превращает их в звуки. Очень скоро мы снабдим вас стимулятором мыслительных процессов, ускорим быстроту ваших движений…

— Довольно проповедей, — вмешался Коллинз. — Эта твоя звездная раса вообразит еще, что может нам диктовать. Том, не стройте иллюзий. Вы нам нужны, и мы заставим вас подчиняться…

Но Том и Поль уже не слушали ни Стоуна, ни Коллинза. Они молча смотрели друг на друга.

— Что же с нами будет, Том?

— Ты знаешь, Поль…

— Но это ужасно.

— Неужели ты предпочитаешь другое?

— Нет-нет… Но и это ужасно.

— Все произойдет очень просто, Поль. Это длится в тысячи раз короче мгновения.

— Понимаю, Том, но что делать, если мне страшно?

— Ничего не надо делать, Поль, ничего!

Том обнял Поля за плечи. Они долго стояли так — две горбатые человеческие фигуры, облаченные в серебристые скафандры. Стояли на пористом «лунном» полу камеры и обнимались. Потом направились к атомному реактору.

Далеко от них, на командном пункте, перед телевизионным экраном Коллинз почувствовал, что покрывается холодным потом. Отчаянным движением он включил биоинквизитор на полную мощность. Невидимые плети заставили непокорных корчиться от чудовищной боли. Поль, потеряв сознание, рухнул на землю. Медленно опустился на колени и Том, с неимоверным усилием он продолжал ползти к реактору… В наушниках Коллинз слышал только дикий вой Стоуна, который как бешеный катался по монтажной площадке. Стоуну удалось высвободить ноги, и его подкованные ботинки оставили глубокие борозды на «лунной» поверхности камеры. А Том полз, все приближаясь к реактору. Когда он протянул трясущуюся руку к пульту, Коллинз закрыл глаза. Поэтому он не увидел ослепительной вспышки, а только услышал сильнейший взрыв.

ВАСИЛЬ РАЙКОВ

Ночное приключение
(Перевод И.Мартынова)

Когда Кэтрин проснулась, ночной мрак еще только начинал отступать в углы комнаты. Светлый квадрат окна красноречиво говорил о времени, но она все же посмотрела на светящийся циферблат будильника — четыре часа. Пощупав, не свалилась ли со стула одежда, она тихо позвала:

— Билл, проснись!.. Ты слышишь, Билл?..

Одеяло зашевелилось, но в ответ послышалось лишь неясное мычание.

— Проснись, Билл! — теперь Кэтрин уже настойчиво трясла его за плечо, продолжая срывающимся возбужденным шепотом: Проснись, говорю тебе… Может быть, Они уже в саду…

— Что? — Билл сразу сел на постели, а потом тоже шепотом добавил: — Ты уверена?

— Мне кажется, это Они… Слышишь, кто-то скребется за стеной?

Глухо выругавшись, Билл протянул руку к ружью, которое с вечера стояло прислоненным к тумбочке. Резкий щелчок затвора подтвердил, что оно заряжено. И тут Кэтрин заплакала:

— Не смей, Билл! Только этого нам не хватало!..

— А что прикажешь? Сидеть и ждать? — все так же шепотом ответил муж, но в голосе его прозвучали воинственные нотки. — Сидеть и ждать, как в западне, так что ли? Не могу больше. На этот раз…

— Шшшш!.. Ты слышишь? Они так же скреблись и тогда…

В наступившей тишине отчетливо слышалось, как кто-то острым предметом долбит стену. Словно металлические когти со скрежетом крошили кирпич. Куски кирпича и штукатурки с шумом сыпались вниз. Билл шагнул к двери, но голос жены остановил его:

— Взгляни, Билл! Там, в окне… Вот еще один… Это Они, это Они… Господи, как светятся их одежды!.. И глаза…

Пробормотав какое-то страшное проклятие, Билл с решимостью отчаяния вскинул ружье. Пять выстрелов разнесли вдребезги оконное стекло, их грохот смешался со звоном падающих осколков. Затем в комнате воцарилась гнетущая тишина. В ядовитом запахе пороховой гари было что-то особенно зловещее.

— Ты видишь Их? — донесся до него дрожащий голос жены.

— Нет, Кэт, ничего не вижу… Может быть, Они убрались, а? Как ты думаешь?..

Но с постели доносились лишь тихие всхлипывания. Постепенно они перешли в отчаянные рыдания.

— О Билл, Они нас убьют, вот увидишь, — причитала жена, Они не простят нам, что мы их предали, я знаю. Билл, Билл, зачем ты проговорился?.. Они всесильны. Что теперь делать?.. Что?..

— Приди в себя, Кэт, успокойся. — Мужчина выглянул в окно. — Ну, все кончено, ты слышишь? Конечно, они смылись, никого не видно.

— Они убьют нас, Билл, убьют, — убежденно повторяла женщина, всхлипывая. — Они нас убьют!.. Кто им может помешать?.. Неужели ты думаешь, что Они испугались твоего жалкого ружья?.. О Билл, мне страшно… Слышишь, страшно…

Билл бессильно опустился на ветхий диван, не сознавая, что все еще сжимает в руках ружье.

Несколько часов спустя Билл и Кэтрин вышли из дома. Глядя на их лица, можно было подумать, что они провели ночь в ужасных кошмарах. И держались они словно обреченные, чья неминуемая казнь отложена по какой-то странной прихоти судьбы. Давно распростившийся с молодостью мужчина и стареющая женщина, чья красота уже отцвела, как-то отрешенно оглядывались вокруг.

— Поедем, что ли? — неуверенно предложил Билл.

— А есть ли смысл? — возразила она.

— Не вешай носа, девочка, — пытался он ободрить ее, — все будет в порядке, вот увидишь. Сегодня же мы уедем далеко-далеко от…

Она медленно отвела глаза от дома, маленькой, неказистой лачуги, притулившейся на самом краю квартала бедняков, почти в сотне километров от центра Сан-Франциско. За ним начиналась серая пустошь — подножие скалистого и такого же серого холма. И словно для того, чтобы усилить тягостное впечатление от этого тоскливого места, посреди пустоши, как пестрая бабочка на окаймленном траурной рамкой некрологе, выделялся роскошный ярко-алый спортивный автомобиль.

Указывая на него, Билл снова предложил:

— Поехали, Кэт?

Она молча направилась к машине и, когда он занял место рядом, произнесла:

— Поехали… хотя я и спрашиваю себя каждый раз, вернемся ли мы живыми…

Билл включил двигатель. Легко преодолев крутой поворот, машина выскочила на шоссе и понеслась к небоскребам многомиллионного города…

А в это время на другом конце его, в одной из комнат большого научного центра, невысокий молодой человек прослушивал магнитофонные записи. Остановив магнитофон, он извлек несколько катушек с лентами и, прихватив кассету с кинопленкой и объемистую синюю папку, направился к кабинету с внушительной надписью «Генеральный директор».

Спустя полчаса, когда все было просмотрено и прослушано, молодой человек перешел к выводам:

— Несомненно, что человекообразные существа перенесли на борт своего космического корабля двоих людей для изучения. Не случайно это необычное дискообразное светящееся в темноте тело выбрало местом посадки двор на окраине. Они явились похитить этих двоих одиноких людей поздней ночью, чтобы остаться незамеченными, перенесли их на свой корабль и возвратили обратно спящими. Все их поступки вполне логичны — у исследуемых должно было остаться лишь смутное воспоминание о каком-то кошмарном сне…

— Вы противоречите себе, Гордон, — перебил директор. — А исследования, которые проводили над ними?.. Необычная обстановка корабля? Разговоры со звездными пришельцами? Неужели они могли забыть такие странные лица?