- Бэрт, а что он заканчивал, философский или исторический, с чего это вдруг его на политику потянуло.

- Политикой он всю жизнь занимается, взрослую, во всяком случае, а закончил он школу, да и все, в общем.

Из солидного образовательного заведения, точно не помню, какого, его выгнали. Учиться не хотел, хотел мир перевернуть. Вот, видимо, с тех пор и чувствует себя нереализованным творчески, ищет, пытается.

- Да, ты прав, Бэрт, опасен он, видимо, действительно. Учились со мной такие вместе. Помню, на занятиях профессор ему про астрофизику, а он плюет на него и про политику орать начинает. Жуткие типы, откуда они такие, кто их знает.

Сбоку подошел один из пилотов.

- Простите, но вас вызывают, - обратился он к Бэрту. - Срочное заседание, что-то, похоже, случилось.

Бэрт встрепенулся и с тревогой глянул на меня. Я, наверное, был тоже растерян, и глаза Бэрта наполнились уже нескрываемым беспокойством.

- Слушай, я и так редко вижу тебя, а тут такие дела, пойдем со мной. На заседание тебя, конечно, не пустят, но в соседней комнате есть все, что надо, для проведения времени без скуки. Подождешь там, - он вопросительно взглянул мне в лицо.

- Конечно, Бэрт, обязательно подожду. А потом мы поедем ко мне, я покажу свои последние работы, ты ведь их не видел. Посидим, поговорим, чем быстрее придем, тем быстрее уйдем, - усмехнулся я.

Широкие коридоры сектора совета были ярко освещены. Бэрт шел быстро. Несмотря на его приличный возраст, я еле успевал за ним, чтобы не сорваться на легкий бег. Сзади нас догнал офицер в сером тренировочном комбинезоне. Обойдя меня справа, он срывающимся голосом быстро стал говорить.

- Необходимы экстреннейшие меры, он улизнул из-под самого нашего носа. Можно предположить, что он сейчас в центре событий, это крайне опасно. Концентрация людей у зала наук растет, многие вооружены.

Бэрт, уже почти бегущий, повернул голову в сторону офицера.

- Почему вы допустили, где гарнизон? Пока будет идти заседание, срочно оцепить сектор совета, не допускать никого, слышите, никого.

Офицер пропал в раздвоившемся коридоре справа, и я попытался догнать Бэрта.

- Бэрт, что, что-то серьезное? Что мне делать?

- Иди туда, - не отвечая на первый вопрос, указал рукой Бэрт на дверь, мимо которой уже пробежал. Я остановился. Дверь была без таблички, массивную ручку покрывало желтое напыление. В комнате стояло два дивана, столик и несколько огромных, под самый потолок, каких-то тропических растений в массивных глиняных горшках. В углу на треножнике стоял объединенный блок. Я сел на угол одного из диванов и, облокотившись поудобнее, дотянулся рукой до кнопки включения.

Время ужина уже прошло, но я надеялся, что поем у себя с Бэртом после его заседания, и, отвлекшись от посторонний мыслей, я с интересом стал смотреть передачу о природе. Экран то вспыхивал яркой зеленью пышной растительности, то мерк, светясь блеклыми тонами песков. Это были кадры, снятые в старой колонии, отдававшие оседлостью и устоявшейся размеренностью, по которой почему-то вдруг я стал частенько тосковать.

* * *

Я очнулся от сильного шума. Объединенный блок шипел пустым экраном, за дверью в коридоре раздавались какие-то голоса вперемешку с беготней и короткими, часто повторяющимися целыми сериями визгами. Выключив блок, я прислушался. Неожиданная догадка обдала холодом. Это же взвизгивают, метая смертоносные пучки, лучевые автоматы. Происходящее было еще неясным, когда раздался мощный удар, и дверь комнаты, где я находился, чуть не слетев с петель, распахнулась настежь. В комнату быстро вбежали четыре человека в разноцветных комбинезонах. У трех передних в руках были лучевые автоматы, грудь одного из них накрест была перевязана аккумуляторным патронтажем. Все трое застыли, наведя на меня короткие стволы своих автоматов. Стоявший сзади четвертый уверенно сжимал в правой руке большой лучевой пистолет. Он медленно и деловито прошел между стоящими впереди, видимо, подчиненными, и ткнув меня в грудь пистолетом, спросил:

- Кто есть такой, профессия, родословная?

Я растерялся и с минуту не находил, что ответить. Мысли метались, как загнанная в клетку мышь. Командир ворвавшихся с исказившимся лицом сильно нажал пистолетом на ключицу.

- Ты что это, в молчанку играть со мной вздумал, гад. Если сейчас же не скажешь мне, кто есть такой, вмиг мозги выпущу.

Шутить он, видимо, не собирался ., не имея ни малейшего представления о том, что он хочет услышать, я решил сказать правду.

- Я историк, немного рисую, выставка у меня на третьем корабле сейчас идет. Отец погиб, мать тоже, метеорологи они были.

Вошедший ухмыльнулся.

- Это надо же, ребята, - обратился он к своим подчиненным, убирая пистолет в чехол на поясе. - И здесь мне везет. Видно, родила меня мать везучим.

Я, ничего еще не понимая, смотрел на него. Стоявшие сзади опустили автоматы и заулыбались начальнику.

- Ну что, историк, пошли, - махнул головой на выход он.

- Куда, - поинтересовался я с опаской.

- Пошли, пошли, там и увидишь, куда, - он схватил меня за руку и, проведя вперед себя, толкнул в спину. Один из автоматчиков хмыкнул.

Я оглянулся. Пистолет болтался на левом боку командира, он величаво следовал сзади. У развилки коридоров мы остановились. Слева нам путь пересекала цепь полубегущих людей в преимущественно черных комбинезонах. На толстых ремнях, свисающих у них к груди, висели лучевые автоматы. Справа в задымленном от только что, видимо, произошедших выстрелов, вперемешку валялись люди в черном и сером. Между ними ходили черные, ногами раскладывая их вдоль стен. Проход освободился, и сзади меня опять толкнули.

- Иди, чего встал, что, убитых никогда не видел?

Мы проходили теми самыми проходами, которыми я шел сюда. Лампы у потолка были разбиты, двери в боковые комнаты и кабинеты местами взорваны, местами выломаны. В открывающееся через свободные просветы пространство было страшно смотреть. Выгоревшие помещения, валяющиеся издырявленные люди. Кругом пахло гарью и жареным, и, хоть настроение было ужасным, я все же с облегчением вздохнул, когда мы, наконец, вышли из сектора. Теперь мы стояли у дверей шахты лифта. Командир оживленно насвистывал какую-то дурацкую песенку. Двери разъехались, открыв пустую кабину.

- Вперед, - услышал я сзади его грубый оклик.

Где сейчас Бэрт, где все? Что произошло и кто эти люди?

Ни на один из этих вопросов я не в силах был найти ответ. Куда меня ведут и зачем я им нужен? Впрочем, через пять минут, когда мы встали на эскалатор, ведущий в головные отсеки корабля, стало кое-что ясно. Ехали мы к центральному отделению, где находились зал и капитанские залы. Навстречу ехали все те же люди в черных комбинезонах. Они перемещались строгими десятками, строясь где это только можно, впрочем, встречались группы и по двадцать-тридцать человек. Эскалатор был длинный, и пока мы ехали, было время кое-что прикинуть. Да, скорей всего , - это переворот. Вот и дождались, кто взял или пытается взять власть. Судя по словам этих молодчиков, это - Рап. Бэрт был абсолютно прав, его надо было убрать, пока было не поздно. Однако даже сейчас, откуда известно, сумел ли он, этот Рап, добиться того, чего хотел. Говорить со своими конвоирами не хотелось, расспрашивать тем более. Черт знает, что у них там в голове. Спрошу что-нибудь, а они меня раз - и все. Хотя, нет, им меня надо куда-то доставить, и, судя по обращению, живого. Так или иначе, лучше подождать и не рисковать подобными расспросами.

Эскалатор закончился. Мы вышли на площадку перед тянущейся вправо и влево огромной галереей.

- Сюда, - указал рукой влево мой спутник, даже не толкнув меня на сей раз сзади. Солдаты, так я их решил называть для себя, вполголоса стали переговариваться друг с другом и со своим начальником.

- Слышь, главный, а чего надо соратнику Рапу от этой ..., - он сделал паузу, видимо, показывая на меня.

Командир помолчал и ответил:

- Соратник знает, что делает. Если надо, то надо, великий человек, свои странности, нам не понятные. - Солдаты, видимо, удовлетворились ответом, потому что сразу замолчали. Завернув за поворот, мы остановились у массивных дверей с двумя людьми в черном, охраняющими вход. Командир дал одному из них какой-то металлический жетон. Тот посмотрел и после секундной паузы одобрительно качнул головой. Второй охранник, оторвав, казалось, приросшую к автомату руку, нажал ручку двери и, толкнув ее внутрь, стал в прежнюю позу.

На двери желтела надпись "Капитанский центр". Передо мной оказалось просторное помещение, заставленное вдоль стен блоками и табло. У дальней стены за низким пультом лицом ко мне сидел какой-то человек. Сзади слегка толкнули.