Приходится признать, что мясо коритозавра довольно вкусно. Однако дикая природа — не место для привередливых едоков.


23 августа. 13.00. В полдень я оказалась в южном полушарии, на краю болота с неоригинальным названием Топь, примерно в ста метрах от экватора. Изучаю стадное поведение на примере динозавров — пять брахиозавров, двое взрослых, трое молодых, идут группой, малыши в центре. "Малыши" — это те, длина которых от носа до кончика хвоста всего-то метров десять. Если аппетиты динозавров не изменятся, нам придется в скором времени сократить численность и этого стада, особенно если мы хотим внедрить в колонию самку диплодока. Два вида динозавров, размножающихся и питающихся так, как они делают это сейчас, способны за три года превратить остров в пустыню. Никто не ожидал, что динозавры будут плодиться как кролики — еще один довод в пользу того, что они теплокровные. Впрочем, мы могли догадаться об этом и по обилию ископаемых останков. Если столько костей пережили катастрофы сотен миллионов лет, какова же должна была быть популяция динозавров в мезозойскую эру! Вот раса, внушающая благоговейный ужас, и не только из-за физической массы особей.

Только что у меня был шанс самостоятельно уменьшить численность популяции. В рыхлой грязи под моими ногами что-то заворочалось, я опустила взгляд и увидела, как вылупляются из яиц крохотные трицератопсы! Семеро маленьких храбрых созданий, уже рогатеньких и клювастеньких, выкарабкались из гнезда и принялись вызывающе озираться, не больше котят, но деятельные и независимые с самого рождения.

Мясо коритозавра, наверное, уже испортилось. Более прагматичный человек, весьма вероятно, пополнил бы свой рацион одним-двумя маленькими цератопсами, но я не смогла этого сделать.

Они разбежались в разные стороны. В голове мелькнула мысль: а не поймать ли одного, приручить и баловать, как щенка? Дурацкая идея.


25 августа. 7.00. Начало пятого дня. Я уже трижды обошла остров. Бродить тут пешком в пятьдесят раз опаснее, чем путешествовать в модуле, зато в пятьдесят тысяч раз полезнее. Каждую ночь я останавливаюсь в разных местах. На сырость внимания уже не обращаю. И, несмотря на скудную диету, чувствую себя отлично. Сырая динозаврятина — теперь я это знаю — гораздо вкуснее сырой лягушатины. Я становлюсь экспертом-падальщиком — шум в лесу, свидетельствующий о присутствии тираннозавра, теперь стимулирует мои слюнные железы, а не надпочечники. Разгуливать нагишом тоже забавно. И мое тело нравится мне куда больше, чем раньше, с тех пор как начал таять жирок, накопившийся во время сидячей цивилизованной жизни.

Тем не менее я продолжаю изобретать какой-нибудь способ подать сигнал на обитаемый спутник Вронски. Может, изменить положение зеркальных отражателей и промигать SOS? Звучит заманчиво, но я даже не знаю, где тут контрольные приборы, а тем более как с ними управляться. Остается надеяться, что удача не отвернется от меня еще три с половиной недели.


27 августа. 17.00. Динозавры знают, что я здесь и что я представляю собой некий экстраординарный вид животного. Дико звучит? Как вообще эти огромные бессловесные твари могут знать что-то? У них же такие крошечные мозги. А мой собственный мозг, должно быть, размягчается от белково-клетчаточной диеты. Но даже если и так, я начинаю испытывать странные чувства к этим животным, меня терзают смутные сомнения. Я вижу, что они следят за мной — загадочным, понимающим, отнюдь не тупым взглядом. Я предполагала, что буду наблюдать за ними, но, думаю, они тоже каким-то образом наблюдают за мной.

Да, это безумие. Меня так и подмывает стереть запись. Но нет, я ее сохраню, хотя бы как свидетельство изменения моего психологического состояния.


28 августа, 12.00. Все больше фантазий о динозаврах. Я решила, что большой брахиозавр — Берта — играет тут ключевую роль. Она мало передвигается, но вокруг нее, в зоне зрительного контакта, всегда вертятся динозавры помельче. Зрительный контакт между динозаврами? Да. Так я воспринимаю то, что они делают. Я твердо уверена, что именно так они и общаются здесь, беседуют на какой-то волне, которую я не в состоянии обнаружить. И Берта выглядит центральным звеном, своего рода огромным тотемом, э-э-э… коммутатором? О чем это я? Что со мной?


30 августа. 9.45. Ну и дура же я! Так мне и надо, грязной вуайеристке! Взобралась на дерево поглядеть, как спариваются у подножия водопада Баккера игуанодоны. В кульминационный момент ветка сломалась. Я рухнула с высоты двадцати метров. Удалось ухватиться за нижний сук, иначе сейчас я была бы трупом. Все равно все тело в синяках. Вроде ничего не сломано, но левая нога меня не держит, да и спина в плохом состоянии. Есть ли внутренние повреждения? Не уверена. Заползла в маленькую пещерку возле водопадов. Вымотана, кажется, у меня жар. Шок, должно быть. Теперь, наверное, придется поголодать. Быть съеденной динозавром, быть может, честь, но умереть от падения с дерева — просто позор.

Кстати, спаривание игуанодонов — захватывающее зрелище. Но сейчас мне не до описаний.


31 августа. 17.00. Все затекло, все болит, хочу есть, очень хочу пить. Нога по-прежнему не действует, пробую проползти несколько метров и чувствую, что сейчас сломаюсь пополам. Сильный жар.

Сколько времени нужно, чтобы умереть от голода?


1 сентября. 7.00. Просыпаюсь, а возле меня лежат три разбитых яйца. Эмбрионы — вероятно, стегозавра — все еще живы, но длится их жизнь недолго. Первая еда за сорок восемь часов. Неужели яйца выпали из гнезда, свитого где-то над моей головой? Вот дурочка, разве стегозавры сооружают гнезда на деревьях?

Лихорадка утихает. Но тело все так же ломит. Дотащилась до ручья, ухитрилась зачерпнуть немного воды.


13.30. Вздремнула. Очнулась и обнаружила неподалеку — там, докуда я могу доползти, — кусок свежего мяса. Вроде бы голень струтиомима. Тошнотворно-кисло, но есть можно. Погрызла немного, снова поспала и опять поела. Пара стегозавров пасутся поблизости, крохотные глазки не отрываются от меня. Динозавры помельче проводят какую-то конференцию возле развесистого кактуса. И брахиозавр Берта жует травку на лугу Острома, благожелательно наблюдая за всеми.

Полный бред.

Думаю, динозавры заботятся обо мне.


2 сентября. 9.00. Никаких сомнений. Они приносят яйца, мясо, даже почки и листья папоротников. Сперва динозавры доставляли провизию, только когда я сплю, но теперь они приходят прямо ко мне и сваливают пищу к моим ногам. Носильщики — струтиомимы: они самые маленькие, самые проворные, и у них самые развитые передние лапки. Они притаскивают подношения, смотрят мне прямо в глаза, медлят, словно ждут чаевых. Другие динозавры наблюдают издали. Работа явно скоординирована. Кажется, я стала центром деятельности на острове. Не удивлюсь, если и тираннозавры приберегают для меня лучшие кусочки. Галлюцинации? Выдумки? Лихорадочный бред? Но ум мой ясен. Жар спал. Я все еще слишком неуклюжа и слаба, чтобы передвигаться на большие расстояния, но, думаю, я уже оправляюсь от последствий падения. Не без помощи моих друзей.


10.00. Прослушала последнюю запись. Обдумала все заново. Нет, я не считаю, что схожу с ума. Если я настолько безумна, что беспокоюсь о своем здравомыслии, то насколько же я безумна? Или я просто дурачу себя? То, что я думала, что знаю, отправляясь сюда, и то, что я знаю сейчас, разительно отличается, и об этом стоит поразмыслить.


15.00. Днем видела длинный, странный сон. Мне снилось, что все динозавры стоят на лугу, связанные друг с другом мерцающими нитями, словно древними телефонными проводами, и все эти нити сходятся на Берте. Да-да, будто она коммутатор. И телепатические послания идут через нее. Экстрасенсорная схема, мощные импульсы, бегущие по нитям. Мне снилось, что маленький динозавр подошел ко мне, предложил "провод", объяснил — при помощи пантомимы, — как его подключить, и волна восторга окатила меня, наладившую связь. Я почувствовала глубокие и тяжелые мысли динозавров, их медленные восхитительные философские беседы.

По пробуждении сон ощущался необычайно ярким, странно реальным, навеянные им мысли никак не хотели уходить. Я увидела окружающих меня животных в новом свете. Словно я попала не просто на зоологическую исследовательскую станцию, а в общину, в поселение, на единственный аванпост чужой цивилизации — чужой, но родственной земной.

Ладно, довольно. У этих зверей крохотные мозги. Дни они проводят, жуя зелень, — за исключением тех, кто жует других динозавров. В сравнении с ними коровы и овцы сущие гении.