Гэлант улыбнулся.

– Там, куда мы отправимся, вино всегда превосходно.

– Вот еще один повод принять твое предложение, – сказал Конан. – Разумеется, мой спутник поедет с нами.

– Познакомь нас, – попросил Гэлант. – Сдается мне, я услышу интересную историю.

– Ничего интересного, – пробасил из-под стола коротышка. – Я гном…

Он забрался на скамью с ногами и откинул капюшон. Гэланту явилась лохматая физиономия с большими коричневыми глазами. Шерсть росла на ней повсюду, не исключая лба и щек. Глаза косили и в уголках их скапливался гной: существо явно было нездорово.

– Я пустынный гном, – пояснило существо. – Здесь я хвораю. А у Конана вечно какие-то дела там, где сыро и грязно.

– Скоро я отправлю тебя назад, – обещал Конан.

– Ты говоришь об этом уже почти год! – взорвался гном. – Я только жду и жду… – Он оглушительно чихнул. – Я умру здесь. Это очевидно. У него и в мыслях нет возвращаться в пустыни.

– Откуда ты знаешь? – живо спросил Конан.

– Оттуда… – Гном повернулся в сторону Гэланта. – Я читаю мысли людей. Иногда. Если мне этого захочется. Потому что чаще всего мне не хочется. Они думают о разной ерунде. Их мысли путаны и нечисты. Тьфу, тьфу, тьфу! Даже представить себе противно. Но мысли Конана нужны. Я должен знать, что делается под этим безволосым лбом. Иначе могут возникнуть неожиданности. Ненавижу неожиданности. Люди ужасны. Ужасны. Ужас… – Он не договорил и закашлялся.

Гэлант покачал головой.

– Сдается мне, он прав – здешний климат не для него. Отчего ты не вернешь его туда, где ему будет лучше, Конан?

Киммериец ехидно прищурился.

– Полагаю, сейчас ты ожидаешь услышать от меня длинную историю, из которой впоследствии сделаешь песню.

– Не исключено, – Гэлант не стал отпираться.

– Ладно, скажу в двух словах. Он – пустынный гном. Их народ почти полностью истреблен кочевниками. Для него вернуться в пустыню – значит, подвергнуть себя смертельной опасности.

– Лучше опасность в родных стенах, чем безопасность на чужбине, – пробурчал гном, шмыгая носом.

– Особенно мне нравится замечание касательно «стен», – ухмыльнулся Конан. – Какие-либо стены появились в жизни моего друга совсем недавно. Прежде он превосходно обходился песками и солнцем.

– Да, и они снятся мне безотрадными ночами! – зарыдал гном, давясь кашлем.

– Не преувеличивай. – Конан обернулся к Гэланту и увидел на лице сказителя выражение живейшего любопытства. – Это вовсе не то, что ты мог бы подумать, почтенный Гэлант.

– Вообще-то обращение «почтенный» лучше подходит к какому-нибудь купцу, – сказал Гэлант. – Меня называй просто по имени, хорошо?

– Намерен обучать меня этикету? – Конан оскалил очень белые и очень крепкие зубы.

– Почему бы и нет? – Гэлант пожал плечами. – Насколько я понял, ты высоко метишь – в твои намерения входит рано или поздно захватить какую-нибудь землю и сделаться там правителем…

Конан слегка побледнел. Время от времени он высказывал хвастливое обещание сделаться королем в одной из закатных стран, но до поры никто всерьез эти замечания не принимал. И уж конечно не встречались ему прежде люди, которые сами говорили бы с ним о подобном будущем. Ну, разве что прорицатели… Однако Гэлант прорицателем не был. Обычный человек. Разве что более наблюдательный, чем иные.

– Я не исключаю такой вероятности, – сказал наконец Конан.

– В таком случае, тебе лучше знать некоторые тонкости заранее, – просто сказал Гэлант. И улыбнулся так дружески, что сердце варвара немного оттаяло. – Итак, поведай мне вкратце – как вышло, что ты путешествуешь по Аквилонии в компании с пустынным гномом.

– Я гоняюсь за удачей, которая ускользает от меня день за днем, – проворчал Конан. – В этом ты не найдешь ничего выдающегося. Пустынный гном повстречался мне на пути более года назад – и с тех пор я не знаю, как от него избавиться.

– Утопил бы меня, когда подвернулся случай, – хныкнул гном.

– Я бы и сделал это, – живо повернулся к нему Конан, – если бы твердо был убежден в том, что у гномов смерть наступает точно так же, как у обычных людей. Видишь ли, – он снова перевел взгляд на Гэланта, – я не настолько глуп, чтобы разводить вокруг себя гневных призраков. Мне доводилось иметь с ними дело. Призрак человека – еще куда ни шло. А призрак пустынного гнома? Увольте. Я подожду, пока он сам найдет способ от меня уйти.

– Я уже обещал тебе, что не стану призраком, тем более гневным, – сказал гном.

В этот момент мальчик Симми принес жареную лягушку. Это была очень худая и как бы удивленная лягушка – одним богам ведомо, где предприимчивый Симми ее выкопал. Гном схватил ее обеими лапками и сунул в рот. Глаза существа затуманились от удовольствия. Гэлант вручил Симми серебряную монетку и шепнул, чтобы мальчик не показывал ее хозяину: «Это лично тебе – за ловкость».

– Я направляюсь в Аквилонию, – заметил Гэлант как бы между прочим.

Варвар фыркнул.

– Представь себе, я догадался.

– По слухам, дороги бывают небезопасны…

– Если ты намерен нанять меня, то учти: мои услуги стоят дорого. Как ты уже успел заметить, даже могущественная нелюдь мне подчиняется, – с самым невозмутимым видом сообщил Конан.

Пустынный гном, как раз закончивший расправляться с лягушкой, приосанился и выпучил глаза, полагая, что это придает ему грозный вид.

Гэлант улыбнулся.

– Мой друг, граф Мак-Гроган, охотно заплатит тебе вдвое и втрое, если ты доставишь меня к нему в целости.

– Я бы предпочел часть платы получить сейчас, – сказал варвар.

На столе появился небольшой мешочек с монетами.

– Мы договорились? Конан молча кивнул.


* * *

В Аквилонии стояла странная погода: непрерывно шел дождь, а временами поднимался такой сильный ветер, что крыши срывало с домов и валило деревья.

Конан хмурился. Ему не нравилось происходящее – но не потому, что причиняло неудобства: киммериец чувствовал, что все эти природные явления имеют на самом деле неестественное происхождение.

Гэлант продвигался по стране медленно: он старался не оставаться без крыши над головой дольше, чем на несколько светлых дневных часов; едва лишь появлялся намек на сумерки, как сказитель принимался искать ночлег.

Пустынный гном во всем разделял вкусы нового хозяина. Впрочем, Конан ничуть не удивлялся этому обстоятельству: Кода ненавидел сырость больше, чем какое-либо живое существо из известных киммерийцу.

Свита Гэланта Странника была теперь ничтожно мала. Конюха он лишился чуть меньше месяца назад, поскольку тот еще в Хоршемише влюбился и остался в доме огненноглазой красавицы. Гэлант никогда не препятствовал слугам и даже соглашался отпускать рабов, если тем доводилось встретить подходящую женщину. Вообще сказитель, как и положено служителю поэзии, легко расставался и с людьми, и с деньгами и никогда не гонялся за выгодой.

Теперь с Гэлантом, помимо Конана и гнома, путешествовали только хранитель лютни, хмурый тощий человек по имени Вендо, и Меркон, писец и личный слуга – пожилой, невозмутимый толстяк.

Меркон представлял для Конана сплошную загадку. Если судить по внешности, то писец должен был быть ворчливым, всеми недовольным педантом, менее всего приспособленным для путешествий под проливным дождем и пронзительным ветром.

Однако за все время пути от Меркона не донеслось ни единой жалобы. Выражение его лица оставалось неизменным: он как будто величаво грезил о чем-то отдаленном, не имеющим никакого отношения к раскисшей дороге или ледяным порывам бури.

Гэлант ехал впереди, закутанный в плащ. Конан держался рядом с хозяином и внимательно осматривался по сторонам. Пустынный Кода прятался у Конана под плащом. Гном сидел очень тихо и старался лишний раз не обратить на себя внимания. Он ужасно боялся, что Конан выставит его из-под теплого, непромокаемого плаща, пропитанного бараньим жиром. Или, того хуже, заставит идти пешком. Кода испытывал такой ужас перед погодой, что даже не решался забраться в мысли своего спутника. А вдруг там уже созрел злодейский замысел касательно бедного, несчастного пустынного гнома? Нет уж. Лучше пребывать в неведении.

Между тем Конан размышлял совершенно о других вещах, а о своем маленьком спутнике и думать забыл. Конану постоянно казалось, что за ним кто-то следит. Разумеется, он не стал до поры делиться своими подозрениями с Гэлантом: незачем беспокоить сказителя раньше времени. Да и неизвестно еще, как тот отнесется к подобному высказыванию телохранителя. Может ведь и высмеять. А иногда – с таким Конан тоже сталкивался – начнет нарочно дразнить судьбу. Нет уж. Сперва следует убедиться хорошенько, что невидимый соглядатай Конану не почудился.