А это было не так просто, как полагали некоторые. Требовался укус именно того вампира, чью кровь человек пробовал сам. Драк, который продавался на улицах, был разбавлен настолько, что процесс сбивался, шел неправильно, и дампиры погибали. Но Руди знал, что за кровь течет в жилах его хозяина. Джонни вдруг понял, что этот иуда продал его не за одни только сребреники: Руди надеялся, что, пролив его кровь, сможет совершить вожделенное чудо самостоятельно. По выражению англичан, которое Джонни слышал от Сида, Руди был просто wanker.[133]

К дому Энди они подъехали перед самым рассветом. Если Джонни удастся попасть в дом — он получит шанс выжить. Но это было непросто, даже с помощью Руди. За время боя он слишком много раз менял свой облик, получил слишком много тяжелейших ран, даже лишился некоторых частей тела. Он отрастил крылья, и их изрешетили серебряными пулями, а потом оторвали прямо у основания. В спине не хватало костей. Одна из его ступней была отрублена и потерялась где-то на улице. Джонни надеялся, что она поскакала за одним из его врагов.

Кое-кого из них, из этих Истребителей Вампиров, он отведал на вкус. Кровь Дойла оказалась сюрпризом: полицейский, ведущий ожесточенную борьбу с драком, был тайным дампиром и, готовясь к встрече с Джонни, явно принял дозу. Человек с ножами, в котором частица вампирской крови присутствовала с самого рождения, откуда — неизвестно, накачался чесноком, чтобы организм вампира не принял его крови.

Эта кровь была просто нечто. И Джонни испытывал тяжелые последствия.

Руди заколотил в дверь Энди, громко крича. В последний раз Джонни видел Энди в «54», на вечеринке, с которой сбежал. Энди должен был уже вернуться или вернется вот-вот. Восход приближался, и Джонни чувствовал, как его тело дымится. Стояло морозное утро Дня Всех Святых, но в его груди поднимался жар, настойчивый, как муссонный ветер, и грозящий вырваться наружу языками пламени.

Будет ли Джонни жить — зависело от того, вернулся ли Энди домой.

Дверь отворилась. Из-за нее вышел Энди собственной персоной, еще не переодевшийся после вечеринки, ослепленный розовеющим началом нового дня. Джонни почувствовал волны ужаса, изливающиеся из художника, и отчетливо представил себе свой внешний облик.

— Ну да, красный. Ты ведь часто используешь красный.

Руди помог ему войти в холл. Сумрак подействовал на него, как приветливая прохлада в палящий летний полдень. Джонни упал в шезлонг и умоляюще взглянул на Энди.

Спасти его могло только одно. Кровь вампира.

В первую очередь он обратился бы к Черчвард, она ведь была, можно сказать, почти что старшей. Она прожила около столетия, и кровь в ней была не испорчена. Но Пенни исчезла, сбежала из города, оставив их всех в смертельной опасности.

Пришлось обратиться к Энди. Тот понял, чего от него хотят, и отпрянул назад, вытаращив глаза.

Джонни вдруг понял, что не знает, чья кровь течет в жилах Энди. Кто обратил его?

Энди пришел в ужас. Он терпеть не мог, когда к нему прикасаются. Он терпеть не мог ничем делиться, тем более собственным телом.

Но у Джонни не оставалось выбора. Он направил то, что осталось от его сознания, на Руди и завладел его волей. Он заставил дампира, по-прежнему возбужденного сильнейшей дозой драка, скрутить Энди и силой приволочь его на другой конец холла, подтащить к шезлонгу и отдать во власть своего хозяина.

— Прости, Энди, — сказал Джонни.

И тут же взял быка за рога. Руди подставил ему шею Энди, жилистую и белую как мел, и Джонни впился в нее, как кобра, вонзив клыки в вену, готовый впустить в себя поток живительной, умопомрачительной вампирской крови. Ему нужна была не только кровь, ему нужен был таящийся в ней дух, который вернул бы ему растерянные силы.

Джонни едва не задохнулся.

Но он не смог удержать эту кровь в себе. Желудок его взбунтовался, и она сгустками хлынула изо рта и носа.

Как Энди это удалось? Как удавалось все эти годы?

Руди смотрел на них сверху вниз, не понимая, почему Джонни пытается рассмеяться, почему Энди скулит и держится за шею и что вообще за хрень творится в этом долбаном городе.

Энди не был — никогда не был — вампиром.

Он был живым человеком.

Джонни наконец-то понял, в какой мере Энди был собственным созданием.

Но теперь Энди умирал, и Джонни тоже.

Кровь Энди отчасти оказала на Джонни благотворное действие. Он смог встать. Смог схватить Руди, поднять его над землей, разорвать ему горло зубами и жадно высосать его дампирскую кровь, отравленную драком. Он смог отшвырнуть труп Руди на другой конец холла.

Когда с этим делом было покончено, он приподнял голову Энди, пытаясь привлечь внимание умирающего. Зрачки его еще двигались, но и только. На шее у него зияла кровоточащая рана, по краям которой поблескивала слюна Джонни. Он угасал.

Джонни всадил ноготь большого пальца в собственное запястье и влил свою кровь Энди в рот, возвращая ему то, что взял. Губы Энди стали красными, как у Риты Хейворт. Джонни принялся ласково его уговаривать, и через несколько минут Энди сглотнул, расслабился и отключился, отправляясь в первое и последнее свое путешествие, руководимое драком.

Как это порой бывает, Энди Уорхол умер и вернулся в одно мгновение. Но было уже поздно. Валери Соланас нанесла ему слишком тяжелый ущерб, да и другие проблемы сказались. Он обратился, но не смог удержаться в новом состоянии.

Ослабевший Джонни не в силах был больше ничего сделать.

Энди, наконец-то Уорхол-Вампир, бродил по холлу своего дома, наслаждаясь новыми ощущениями. Жалел ли он о том, что перестал быть великолепной подделкой?

Потом он забился в судорогах и начал рассыпаться на части. Копья солнечного света, проникшие сквозь стеклянные оконца но периметру входной двери, проткнули его насквозь, и он растаял, как Злая ведьма с Запада.[134]

Энди Уорхол был вампиром не более пятнадцати минут.

Джонни будет скучать по нему. Он забрал себе часть его духа, но это был очень тихий дух. Он никогда не станет оспаривать превосходство Отца.

Джонни подождал немного. В дальнем углу что-то зашевелилось.


Разумеется, он сам сочинил себе эпитафию. «В будущем все будут жить вечно, пятнадцать минут».

Прощай, Драколушка. В конце концов, он перестал быть Дракулой и остался Золушкой — девушкой, выгребавшей из печки золу.

Остальное же — его наследие — досталось нам.

Конклин. Там же.

Руди мог бы стать могучим вампиром. Он поднялся, огляделся, полный сил носферату, жаждущий первой кормежки, полный надежд на основание собственного клана, драковой империи, на собственное место под луной.

Джонни ждал его.

Собравшись с последними силами, он повалил Руди на пол и выгрыз в его теле дюжину ран, жадно глотая его кровь — кровь вампира. Закончил он тем, что пожрал сердце незадачливого американского парня. Руди так и не понял, что произошло. Джонни выплюнул его истомившийся дух — дух печального убогого человечка.

Он подставил его дважды мертвое тело солнечным лучам, и оно рассыпалось в прах. Позже в доме Энди будут обнаружены останки двух вампиров — художника и драко-дилера. Джонни Попа официально признают погибшим. Он был лишь очередным звеном в непрерывной цепи его превращений.

Пора было убираться из этого города. На сей раз его привлекал Голливуд. Энди это понравилось бы.

С наступлением ночи, когда его кости срослись и лицо пошло на поправку, он покинул дом Энди и отправился на вокзал Грэнд-сентрал. Там, в сейфе, у него лежала небольшая заначка — сумма вполне достаточная, чтобы выбраться из города и доехать до побережья.

Отец им гордился. Теперь он мог с полным правом взять себе имя, соответствующее своему происхождению. Он больше не был ни Ионом Пропеску, ни Джонни Попом; он был Джонни Алукардом.

И он получил в наследство империю.


ОГЛАВЛЕНИЕ:

Стивен Джонс. Дети Тьмы (статья, перевод К. Тверьянович), с. 5–6.

Клайв Баркер. Остатки человеческого (перевод К. Тверьянович), с. 7–62.

Брайан Ламли. Некрос (перевод П. Матвейца), с. 63–84.

Брайан Стэблфорд. Возлюбленный вампирши (перевод О. Ратниковой), с. 85–111.

Майкл Маршалл Смит. Пленник (перевод О. Ратниковой), с. 112–139.

Рэмси Кэмпбелл. Выводок (перевод О. Ратниковой), с. 140–156.

Нэнси Килпатрик. Подвал старого дома (перевод О. Ратниковой), с. 157–164.

Роберт Блох. Венгерская рапсодия (перевод О. Ратниковой), с. 165–176.

Кристофер Фаулер. Легенда о Дракуле как телепроект (перевод Д. Денисова), с. 177–195.

Ричард Кристиан Матесон. Вампир (стихотворение, перевод В. Полищук), с. 196–201.

Хью Б. Кэйв. Страгелла (перевод В. Двининой), с. 202–231.

Дэвид Шоу. Неделя с нежитью (перевод Е. Сытник), с. 232–238.