‘Не легкое, однако, это занятие’, –– вздохнула она, затягивая высокие мокасины на щиколотке, и улыбнулась, показав своему отражению язык: ’Но приятное! Жаль, девочки меня не видят. И мама’.

Алена выплыла в соседний зал и нос к носу столкнулась с Дэйксом. Тот широко улыбнулся и, поклонившись, заметил, весело поглядывая на девушку:

–– Сверкаете кьяро?

Она пожала плечами, довольно улыбнувшись в ответ, и уже хотела отвесить мужчине ответный комплимент, но увидела Наталью. Та выглядела весьма презентабельно: легкий костюм из чего-то невесомого и переливающегося, на голове газовый шарф, с блестками, малахитовый браслет на запястье и лицо уверенной в себе и удовлетворенной жизнью женщины.

–– Здравствуйте! –– обрадовалась Алена, подлетела и потащила ее в комнату напротив.–– Как здорово, что ты пришла! Я так рада, ты не представляешь! Ой, я на ‘ты’, простите, совсем что-то заговорилась.

––Это замечательно, что на ‘ты.’ Я даже рада.

––Правда? Не обижайтесь, –– скорчила покаянную мордочку девушка, а женщина лишь улыбнулась в ответ:

–– Не буду, если и дальше будем на ‘ты’. Я смотрю, у тебя все нормально? Это прекрасно, деточка, а я уж что думать и не знала. Хорошо, Дэйкс успокоил, рассказал. У меня ведь сыну, чуть побольше, чем тебе…И никого вокруг, все чужие, тяжело привыкать. Ты-то молодая, все равно легче, а я, считай, пенсионерка, и в такую переделку попасть…

–– Одна растительность чего стоит, правда? А этот смерч - хотош.

–– Хошотт. Ой, не говори, сама до смерти напугалась. Ладно, Дэйкси успокоил, сказал, что их жилища выдерживают натиск этой напасти.

–– О-о-о! Смотрю, наш знакомый время даром не терял? –– лукаво прищурилась девушка.

–– Ну…почему –– нет? Я женщина свободная, он тоже не занят, так что нам? Не дети.

–– Поженились? –– обрадовалась Алена и плюхнулась на диван. Наталья заливисто рассмеялась, так что внушительный бюст заходил ходуном. Смех у нее был грудной, приятный и вовсе не обидный:

–– Ох, уморила ты меня! Я, деточка, не в том возрасте, что б государство в личные дела вмешивать, мне эти ЗАГСы без надобности, да где они здесь? –– сообщила женщина, оттерев выступившую от смеха слезу.

–– А мы вот поженились, –– немного смутилась девушка.

–– И правильно. Вы-то молодые. Ребеночек на подходе. Ты уж извини, что я тогда прямо не сказала, я, видишь, подумала: сама все знаешь.

–– Ага, я теть Наташ, думала, что это невозможно, –– и прошептала, округлив глаза. –– Он, ведь совсем другой –– там только …это и ничего больше - откуда дети-то? И потом, они вообще другие, даже зрачки вертикальные. Я привыкнуть никак не могла. Б-р-р-р.

–– Ну, сподобилась же! Ничего, твое счастье, что не в рабынях, приодел вон, как королеву. А что и так королева. Сидела бы в своем ’Захлюпинске’ от зарплаты до расплаты, а здесь пристроилась, семья, ребенок. Мужики, конечно, другие, в смысле строения но, –– женщина поерзала с загадочной улыбкой, посматривая перед собой, и скосила карий глаз на девушку –– Ничего себе. А причуды, –– женщина махнула пухлой ладошкой. –– Поверь моему опыту, и хлеще бывают.

–– Ага! –– Алена подсела поближе, углядев в женщине доброго советчика, маму и верную подругу в одном, весьма недурственном лике. Очень ей пережитым поделиться хотелось, обиды и страхи выплеснуть, мнение узнать да совета спросить. А Наталья тоже поговорить была рада, с момента посадки ни одного земляка не встретила, а язык по любимому занятию скучал, вот и начались обсуждения, охи, вздохи да понимающие кивки. Автобиографические подробности жития двух славянок плавно, под фэй и инопланетные фрукты со сладостями, перешли на окружающую их данность с интерьером и портретами живых особей. Через три часа Алена, закончив душещипательный рассказ о встрече с мечтой, ткнулась Наталье в плечо и с тяжким вздохом заметила:

–– Сашка бы их убил! А этот, хоть бы пальцем тронул! Вроде и понятно, но не приятно.

Наталья покачала головой, но комментировать поостереглась. Сегюр она после той встречи забыть не могла, так и стоял его образ перед ней, как милицейский газик на перекрестке двух дорог, и глаза, теплые, как ночь с северным сиянием, ‘грели’ душу до сих пор. Одно успокаивало, что с того дня она больше не тэн, да не одна –– Дэйкс рядом, который занял должность и весьма большую, судя по тому, что обеспечивает Наталью, как Шахерезаду. Знала бы, что так дело обернется, сама б впереди Танькиной ’жучки’ побежала. Так что, обошлись ей те волнения далеко не боком –– и мужчина появился, приятный со всех сторон, так что и душой уже прикипать начала, и забот никаких.

Одно плохо - Витюшке не сообщить, да не навестить сынка, не узнать, как он там. Тяжко им придется без нее. Потому домой хотелось, несмотря ни на что, но не так, как Алена, по-глупому, чтоб по ушам нахлопали, а по уму, без претензий, да и не с пустыми руками желательно. Пока, конечно, это было невозможно, но Силина надежды не теряла и кропотливо работала на ‘ благо Родины’- поперек не молвила, смотрела, слушала, на ус мотала, да язык за зубами держала. Выходило пока не очень, по-флэтонски-то не понимает, но все равно, какая никакая, а картина вырисовывалась и весьма причудливая.

Аленку ей от души жаль было - попалась девчонка, как курица в ощип, да с другой стороны, ее муженек фигура видная, выше-то только их флэтонские боги, и хоть характер у него, не приведи Господи, но ни умом, ни силой, ни красотой эти самые боги его не обидели, а родители еще и не простыми смертными оказались - средствами немалыми обеспечили, и вообще, император - это тебе не старший сантехник. И хоть материя, говорят, не главное, но жизнь длинная, и хочется ее не в заплатках прожить, а в бархате да парче, да и в шалаше только в июле приемлемо, если ’раптором’ запасешься. И выходило, что, если сегюра обломать, с умом, конечно, и максимальной осторожностью, то очень даже хорошо б всем стало: и Алене, и Наталье, и Витюше, и Дэйксклифу, куда ж его денешь, свой уже.

–– Ты, Алена, лишнее из головы выкинь, куда не надо, не лезь, и с ним ласковей, спокойно, сама ведь виновата. Ну, чего ж ты, действительно, полезла? Не знаешь ведь ничего, кто виноват, что на …ненормального напоролась? У тебя ребенок скоро будет, хватит уж скакать, умнеть пора.

Она б еще многое сказала, да Дэйкс появился, встал у стены с осуждающим видом:

–– А не пора бы и к прямым обязанностям приступить?

Силина с готовностью закивала, засуетилась: пора, мол. И так заболтались, терпение у мужчины золотое, зачем лишний раз испытывать? К тому же еще один в зале появился - разукрашенный, лысый, взгляд острый, недовольный. И приступила Наталья Геннадьевна к плановому осмотру, в присутствии свидетелей, чтоб ясно всем было - вреда не причиняет. Алена, конечно, не порадовалась присутствию соглядатаев, да ума хватило - промолчала.

Все Наташу устроило, кроме одного - сердцебиение плода. И так послушала и эдак посмотрела, и выходило, что домой Алене путь заказан - осчастливил ее муж, двойней одарил, а с таким грузом не побегаешь, да и по-хорошему не уйдешь. Не отпустят.

Вздохнула она и со значением на Дэйкса посмотрела, девушке говорить ничего не хотела, ту инструкцию, что ей Рэйсли на корабле прочитал, крепко помнила. Мужчина кивнул на выход, мгновенно нахмурившись, а следом и Стейпфил вышел. Встали они перед Натальей, взгляды тревожные вперили, и на два лба одна мысль: что-то плохое.

Ой, мужики! Ну, дети, одно слово.

–– Ну! –– поторопил ее Дэйкс, второй сдержанней был - взглядом тоже самое сказал, причем внушительней.

–– Э-э-э, не знаю плохо это или хорошо…Некоторые, конечно пугаются, но уж что теперь-то? В общем..

–– Ну!! –– грянули оба нетерпеливо, резко поддавшись к ней. Женщина непроизвольно подпрыгнула и, метнувшись в сторону, выпалила:

–– Да, двойня у нее!

Мужчины замерли, нахмурились, с минуту ее разглядывали с беспокойством, потом друг на друга посмотрели озадаченно и вновь на Наталью воззрились.

–– Мугос[53]? –– скривился Дэйкс. Стейпфил его взглядом смерил с ног до головы, неприятным. –– Антеро богацо[54]–– развел тот руками в ответ, показывая одно ему ведомое. Однако лысый понял, нахмурился, лицо сильно недовольное стало, злое даже, на женщину посмотрел, как на виновницу апокалипсиса. Она ни слова, понятно, не уразумела, но вид флэтонцев беспокоил, да и за Алену тревогу внушал – видать, не рады те двум детишкам были, как бы не удумали, что со своими высокими технологиями не уменьшили два до одного, от большого ума.

–– Страшного ничего нет. Ну, не один ребенок, а два, что ж теперь? И двоих воспитают. Деточки здоровенькие, крепкие. Могу ошибиться, но, по-моему, один - мальчик, а вторая - девочка. Это же радость –– и тот, и другой сразу. А если вмешиваться, можно сильно навредить, так что, мое мнение - оставить все, как есть, двое - это же не пятеро, –– попыталась настроить их на благодушный лад Силина, да, видимо, мастерство дипломатическое малость подрастеряла, потому что мужчины к ней поддались и рявкнули дуэтом: