–– Ты мой сын, и я хочу помочь тебе…

–– Давно я тебе сын? Час? А насчет помощи…–– парень холодно посмотрел на мужчину, и губы презрительно изогнулись, –– в ней я нуждался 32 года назад, а не сейчас. Я не привык к твоему вниманию,…отец, и привыкать не собираюсь.

–– Ты не прав. Если б ты был на моем месте, то поступил бы так же. Допустим, я был не внимателен к тебе, но сейчас все изменилось, стоит ли вспоминать вчерашний день? Подумай! Я могу помочь и хочу.

–– Но после Иллана.

–– Иллан тут нипричем. Ты предвзят. Я хорошо знаю тебя, Рэйс. Знаю, на что ты способен и чего жаждешь. Ты честолюбив и рвешься к власти, но не забывай, что ты –– окэсто и никогда не сможешь занять равное положение с братом. Он в любом случае останется главой и по закону, и по праву рождения, но я могу упрочить твое положение и склонить совет к принятию решения о ….двоевластии.

–– Ты блефуешь. Стареешь, отец. Совет и без тебя примет это решение, у них нет выбора.

–– Но ты будешь временно исполнять обязанности сегюр, пока Иллан не женится, потом тебя отстранят. Я же могу сделать тебя соправителем. Не пешкой, не временным явлением, а постоянным. Конечно, главой останется Иллан, и последнее слово будет за ним, но с тобой так же будут считаться, не смогут игнорировать. От тебя будет зависеть не меньше, чем от него.

Рэй облокотился локтем на стол и хитро щурился, поглядывая на отставного сегюр: что он хочет? Зачем столько усилий, откровенного давления…боится? Чего? У Иллана не все гладко? Ах, да…повстанцы на Мольфорне напали на шигон сленгира, разгромили одну из лабораторий, устраивают засады, вредят и беспокоят обывателей, а Иллан не нашел ничего лучше, чем объявить военное положение и закрыть на карантин прилежащие к горному массиву эфриши и резервации. Глупо, учитывая, что большая часть пострадавших от рук беглых рабов –– фэсто, а отвечать за все придется окэсто, а их на Мольфорне больше двух трети населения, причем в основном сосланные. Они будут не просто не довольны, а присоединятся к инсургентам. Н-да, а тут и предводитель появился…Гражданская война, вот что мерещится Гвидэру, а в этом случае Иллан сильно подорвет свой авторитет.

–– И что ты хочешь взамен? –– тихо спросил Рэй.

–– Убери ее, –– прищурился Гвидэр.

Сейти внимательно посмотрел на отца: чем ему так не по нраву девушка? Только лишь тем, что стала своеобразным трамплином к трону для младшего сына?

–– Нет, –– отрезал парень.

–– Тогда мне придется убрать ее самому.

Мужчины уставились друг на друга, как давние и непримиримые противники. Алена устала ждать, когда можно будет вставить слово, и решила воспользоваться минутным затишьем, а заодно и обстановку разрядить.

–– Э-э-э, не знаю ваше имя отчество, –– обратилась она к Гвидэру и покосилась на Лоан. –– Папенька твой по-русски разумеет?

–– Только на нем и разговаривает, –– хмыкнул парень и, взяв Алену за руку, пододвинул к себе вместе с сиденьем –– Хочешь рассказать ему?

–– Да, –– девушка попыталась выдернуть руку, предчувствуя очередную каверзу, да куда там - у Рэя хватка, как у капкана. Он перехватил ее через грудь, улыбнулся так, что девушку передернуло, и многообещающе шепнул:

–– Сейчас расскажем и покажем.

Секунда, и плечо Алены было оголено и выставлено напоказ. Гвидэр впился глазами в печать и окаменел.

–– Ну, как отец, рискнешь? –– хитро прищурился парень. –– Вряд ли. Модраш не Анторис, и тебе это хорошо известно.

Алена видела, что татуировка произвела на мужчину неизгладимое впечатление, и стало ясно, что разговаривать с ним и доказывать, что сын держит ее здесь силой, бесполезно. Девушка сникла, дернулась, высвобождаясь от объятий суженного, поправила рубашку и спросила:

–– Где у них здесь ванна?

–– Зачем?

–– Тошнит от вас всех.

–– Лжешь.

–– Желаешь удостовериться? Папу тоже в свидетели возьмешь?

Парень посверлил ее недоверчивым взглядом и нехотя кивнул на выход:

–– Прямо и направо.

Алена поспешила прочь, выскочила за дверь и перевела дух. Нет, в ванную комнату ей и не надо было, чувствовала она себя превосходно физически, а вот морально, мягко говоря –– отвратительно и категорически больше не желала лицезреть двух напыщенных болванов. Хватит с нее светской хроники и сцен из жизни флэтонской аристократии.

Девушка, посматривая вокруг, немного прошла по полутемному коридору, разглядывая обстановку, и, заинтересовавшись материалом, которым были обиты стены, остановилась и начала их ощупывать. С виду –– малиновый бархат, к которому прибили золотые цепочки, образующие ромбики, но на ощупь поверхность оказалась чуть шершавой и никак не ворсистой. Странно: обман зрения или еще какие новшества, основанные на процессе преломления света? Кудесники, гении, эстеты…одно слово –– гуманоиды.

–– Вэ эксуэто[43]–– раздался голос за спиной. Алена чуть не подпрыгнула от неожиданности и резко развернулась: в паре метров от нее стоял невысокий, босой мужчина лет 30, в странной одежде: полупрозрачная, синяя гофрированная рубаха с широкими манжетами, черный ремень с пейджером и короткие, просторные брюки. На флэтонца парень не был похож: длинные, темно-русые волосы, уложены в стиле ’гнездо для птиц’, лицо приятное, простоватое, но без типичной желтизны, зато с атипичными для флэтонцев признаками небритости. Впрочем, кто его знает? Поручиться за что-то определенно Алена бы не рискнула, тем более держался парень хоть и дружелюбно, но весьма уверенно и с долей превосходства, сквозившей в карих, немного выпуклых глазах.

–– У то энно гоу соутэбо, мон нэвитто[44].

Алена пожала плечами, прикидывая, как объяснить незнакомцу, что по-флэтонски она не понимает, и только руками развела.

–– Нэо бенно[45]? –– приблизился парень, окидывая ее внимательным взглядом. –– У то вэ моон? Бэльфлэро? Юкитерро[46]?

–– Noy, noy, –– покачала девушка головой и ладонью для убедительности и замялась: как ему объяснить? Да и что, собственно? И вздохнула. –– Как же с вами тяжело.

Брови парня взметнулись вверх, один глаз прищурился, уголок губы чуть приподнялся - получилась удивленная рожица, малость парализованная на левую сторону, но весьма забавная. Алена в ответ скорчила недовольную мину: побыла одна, как же! И откуда они выныривают? Посмотришь - кругом ни души, отвернешься - здравствуйте! Из-под пола выползают что ли?

–– Ты извини, но я к беседам не расположена, очень, знаешь, вы мне все надоели, до оскомины. Еще парочку встречу и взвою.

Парень расцвел и хлопнул ладонями по бедрам:

–– Русская?!

–– Папуаска!...–– и вдруг дошло, заулыбалась в ответ. ––Господи! Ты русский, с Земли?!

–– Ну! Привет, сестренка! –– парень аж засиял, как цепторовский чайник, и Алена от радости чуть не подпрыгивала. –– Как зовут-то?!

–– Алена! А тебя, землянин?!

–– Серега!

–– Здорово!

–– А то! Я уж и речь нашу забывать стал!

–– Давно здесь?

–– Седьмой год, –– парень качнул головой, улыбка поблекла, глаза посерьезнели.

–– Господи! –– ужаснулась девушка. –– Что, никак не уйти?

–– Не-а. Даже не думай.

Алена неподдельно огорчилась и, засунув руки в карманы брюк, прислонилась спиной к стене:

–– Как же так?

–– А вот так, –– Сергей пристроился рядом. –– Ты давно от нас? Как там?

–– Осень, –– и тряхнула волосами. –– Бред какой!

–– Да не так все плохо. Правда. Привыкнешь. Ты чья - младшего сейти или старшего?

Девушка поморщилась, так и хотелось крикнуть –– ничья, мамина да папина, и уж точно не сержанта Лоан. Да мечты к делу не пришьешь.

–– Младшего, –– вздохнула.

Сергей кивнул, как ни в чем не бывало:

–– Это хорошо, значит, видеться будем часто. Я тоже его. Здорово. Ты бы знала, как я рад тебя слышать! Думал, уже язык наш забыл.

–– Наш не забудешь. Великий и могучий, всегда с нами…, а что, наших здесь больше нет?

–– Есть, но либо среди наложниц, а с ними не поговоришь, либо из другого сеприша, да и мало, двое у Иллана, я вот, да среди девчонок одну знаю,…знал. Все. В основном бельфлерцы, юксиоты, да и еще куча всяких инопланетчиков. Раньше-то много наших попадалось, да потом нашего сейти отправили, половину распродали. Я вот остался, да еще 25 человек. Ничего, сейчас вернулся, так нас быстро пополнят. Ты, главное, сестренка, не переживай - не так все плохо, осмотрись и …подальше держись от других сепришей.

–– Что такое сеприш?

–– Помещение для рабов, место их жительства. В женский попадешь - считай все. Будешь, как в гареме, через паранджу и решетку на мир смотреть, а потом в кьет, вон, отправят, и привет пращурам.

–– А сбежать?

–– У-у-у, выкинь из головы. Даже не думай. Я в первый год раз десять сбегал. Не далеко, и очень, скажу тебе, болезненно. Штук семь хозяев поменял, и такие гады попадались…Баба одна была, гюрза, одно слово. Тварь, еле ноги унес. А потом сюда попал и ничего, привык. Здесь очень даже неплохо, поверь, лучше, чем у других. Даже старшего сейти возьми..––парень махнул рукой. ––Да, что говорить…Он уже и не сейти - сегюр.