–– Чем ты можешь быть полезна в данной ситуации? –– спросил парень, а женщина поняла: ставка –– жизнь, шевелись, работай извилинами.

–– Я, заведующая терапевтическим отделением. У меня высшая категория, стаж 24 года. Я могу помочь на начальных этапах, в принципе, любому. Во всяком случае, с постановкой диагноза, если вы мне поможете с объяснением данных лабораторных исследований, проблем не будет. А лечение уже напрямую зависит от диагноза.

–– Что нужно объяснить конкретно?

–– Лучше бы, конечно, встретиться с больным. В любом случае, мне нужно обязательно его осмотреть.

Рэй помолчал, обдумывая ее слова, и нашел требования приемлемыми и рациональными.

Наталья же пережила пару неприятных минут и поняла смысл выражения: ‘висеть на волоске’.

–– Ее, –– разжал губы кэн.

–– Что - ее? –– не поняла женщина.

–– Осматривать. Ее.

–– В смысле, больна женщина, –– кивнула Наталья и подумала: ’Не Татьяну ли?’

–– Гениально, –– придавил ее взглядом парень и кивнул, приглашая за собой. Женщина старалась не отставать, но и не приближаться к нему близко, из осторожности, поэтому шагала почти в ногу с роботами и косилась по сторонам.

Наталья Геннадьевна Силина прожила на свете 44 года и мечтала пожить еще. Было ради кого. Сын, Виктор, красавец, умница, студент третьего курса юридического университета. Одна она его поднимала, намаялась, наплакалась и все ж выдюжила, подняла. Теперь бы вроде можно было бы и о себе подумать, личную жизнь устроить, а тут –– здравствуйте, мы инопланетяне! Кто б сказал, не поверила. И хватило ж у нее ума с Танькой поехать! За грибами! На ее машине! В Тмутаракань, за 20 километров! Ой, дура! Ей-то зачем грибы понадобились? Она ж их сроду не признавала, разве что, как яд. ‘Мухоморчиков, –– говорит подружка, –– наберешь, посушишь, свекровушке бывшей пошлешь, порадуешь.’ Сейчас она Танюху порадует, без мухоморов, расскажет, где стартер, а где тормоз, и про бензин напомнит.

Парень остановился и повернулся к Наташе:

–– Каков бы ни был диагноз, скажешь об этом только мне. Понятно? Она ничего не должна знать.

‘Почему?’ –– взглядом спросила тэн.

–– Вы слишком впечатлительны. Половина ваших заболеваний –– творение вашей психики. Мне не нужны фантазии и неприятности от них, мне нужны факты.

Наталья с минуту подумала и согласно кивнула, что правда, то правда: сколько раз сталкивалась с несуществующими, надуманными болезнями? А сколько на ее памяти, чудесно излечивались от неизлечимых болезней? Не меньше, чем умирало от придуманных.

Рэй открыл стену, зашел внутрь, подтолкнул доктора и провел ее в спальню.


‘Господи! Странно, что ее только тошнит. Сотрясение мозга, как минимум’, –– подумала женщина, с жалостью разглядывая молоденькую девушку, прикованную к кровати. На бледном лице, на скуле слева, красовался внушительный кровоподтек, губы разбиты в кровь, а из темно-синих глаз, казалось, сейчас брызнут слезы.

Рэй открыл наручники, помог Алене сесть и приобнял ее, на всякий случай, чтоб не вздумала противиться осмотру. Девушка съежилась под его руками, и затравленно уставилась на незнакомку.

Да, девочке Наталья не завидовала. Парень вел себя по-хозяйски бесцеремонно и грубо по отношению к ней. Это производило удручающее впечатление. Ей стало по–настоящему страшно за себя и за этого, по сути, еще ребенка, затравленного, растерянного и явно хлебнувшего лиха, оказавшегося во власти чудовища, которое, по всему видать, выпускать ее из своих лап не собиралось. И зачем она ему нужна, тоже было понятно –– шикарная фигурка, красивое личико и цыплячьи силенки, по сравнению с этим упырем. Наверняка, уже надругался, ишь, как сграбастал, точно Кощей свое злато… Ох, и сволочь!

Наталья прикидывала, как бы помочь девушке, но не подставить себя, и выходило: никак, а это расстраивало.

–– Приступай, –– милостиво кивнул Лоан.

–– Мне бы поговорить с ней…

–– Говори.

–– Она понимает по-русски?

Девушка встрепенулась, посмотрела на женщину с надеждой и радостью:

–– Вы русская? Вы откуда? Как вас зовут? Меня Алена. Я из...

–– Не важно! –– обрезал Рэй. –– Воспоминаниями поделитесь потом. Может быть.

–– Да, конечно, –– поспешно согласилась Наталья и, улыбаясь, как можно ласковее, обратилась к девушке. –– Я, Наташа, врач. Этот господин сказал, что тебя тошнит?

––Ага, от него! Очень! –– девушка дернулась, стряхивая руки кэн. Тот нехотя отпустил, прилег рядом на постель, опираясь на локоть, и стал зорко следить за происходящим, с холодным прищуром поглядывая на женщин.

–– Я серьезно, –– уточнила врач.

–– Я тоже. Только его вижу, сразу бунт в организме. Аллергия у меня на флэтонских… парнишек, –– ‘психопатов’ –– хотела сказать, да Рэй под боком щурился, предостерегающе.

–– Что-нибудь еще беспокоит? Болит?

–– Болит –– душа, беспокоит…он и свое будущее, впрочем, как и вас, свое.

–– Хватит, говори по делу, –– осадил болтовню жены кэн.

Девочка оказалась не такой уж затравленной, как показалось сначала. На ее месте, Наталья была бы более воздержанной и вела себя тише, чтоб не усугублять положение, но разве такой юной и неопытной докажешь, что она зря провоцирует своего сожителя? Они в этом возрасте все вундеркинды: непризнанные гении, реформаторы, мудрецы и философы, знающие больше, чем другие.

Женщина вздохнула:

–– Давай серьезно: что-то болит?

Алена думала секунду и отрицательно мотнула головой. У нее болела грудь, скула и щека…спасибо кэн. В общем, куда ни кинься, диагноз один: Рэйсли Лоан. Доктор тут помочь не сможет.

–– Тогда давай разберемся с интоксикацией. Как часто тебя тошнит? Как давно? Было ли подобное раньше?

–– Раньше не было. Дома, а здесь…очень давно. Сначала немного подташнивало, потом все сильней.

–– Последняя менструация?

Алена побледнела, только сейчас сообразив, что за то время, что она здесь, их ни разу не было, и тут же успокоила себя: стресс, бывает.

–– В сентябре. 24.

Наталья нахмурилась. А диагноз-то наклевывается нешуточный. Бедная девочка, похоже, и сама не понимает, что с ней.

–– Половая жизнь?

Девушка дернулась и зло брякнула:

–– На постоянной основе!

–– Я, в смысле: с какого возраста?–– немного растерялась врач. Положение девочки и так было понятно, но осознавать, что этот ребенок –– предмет постоянных насильственных притязаний, и она ничем не может помочь, было невыносимо для материнского сердца.

–– С 20, ––резким тоном сказал Рэй, категорически не понимая смысл вопроса и считая его неуместным. У Алены дрогнули губы, и она выразительно посмотрела на женщину, сжавшись в комок.

–– Сколько же тебе лет?

–– 20. В середине сентября исполнилось. 21.

‘Боже мой!’ –– ужаснулась Наталья, сообразив, и покачала головой: ’Какой скот! Всяких видала, но от такого бог миловал. Господи, бедный ребенок!’

–– Мне бы осмотреть тебя. Ты ляг, кофточку сними, пояс у брюк расстегни.

Девушка послушно кивнула, а кэн освободил ей место.

‘Ну, и какой здесь еще может быть диагноз?’ –– мысленно всплеснула руками женщина, разглядывая грудь и живот девушки, и поморщилась: ’ Неужели сама не понимает? 20 лет. Они вон с 12 сейчас все знают, а здесь…надо же. А если она специально? От этого скрывает? Ладно, тут я тебе помогу, парень-то совсем в этом вопросе профан, не каждый день, видать, от него беременеют. Хотя… может, не от него, вот девочка и молчит. Может и к лучшему, еще неизвестно, что этот изверг утворит, если узнает. Мужики все подлецы, а этот, видать, подлец в квадрате’.

Наталья, для отвода глаз, развила кипучую деятельность: посмотрела зев, прощупала лимфоузлы, помяла живот, пощупала пульс, и все с самым сосредоточенным, внушительным видом. Заодно и плод посмотрела: однако крупный будет ребеночек, да и срок-то больше, чем с ее слов, выходит…

–– Сама, что думаешь? –– спросила она у девушки и заговорчески прищурилась.

–– Гастрит. Кухня здесь жуткая. Любой загнется, –– и насторожилась. ––А вы как считаете?

–– Так же, –– серьезно кивнула Наташа и, не удержавшись, вздохнула и похлопала девочку по руке: держись, милая.

–– Все? –– спросил кэн

–– Да, –– кивнула женщина и со значением посмотрела на Алену: не выдам. Та непонимающе нахмурилась, а парень жестом указал врачу на выход.

–– Мне тебя вновь в наручники или сможешь пять минут пожить без приключений? –– спросил он, наклонившись к девушке.

–– Смогу, –– буркнула та, озадаченная поведением женщины.

Рэй посверлил ее недоверчивым взглядом и вышел из комнаты следом за тэн.

‘Странно все это. На что, интересно, она намекала? На беременность?’ - нахмурилась Алена и фыркнула, успокаиваясь: ‘Бред! От тираннозавра и ежика кактусы не рождаются!’